Ускользающая тень - Крис Вудинг

– Вопросы здесь задаю я, – парирует Гендак.

И продолжает допрос. Спрашивает о численности эскаранских войск и дальнейших планах моих хозяев, интересуется заклинателями камня, чернокрылками и источниками энергии, на которой работает наше оборудование. Хочет узнать поподробнее о нашем сотрудничестве с краггенами и йа-йин, о шахтах, технологиях, производстве оружия. Допытывается, как эскаранцы относятся к гурта, и тут же меняет тему и заводит речь о наших приграничных укреплениях. Потом – о конфликтах между Плутархами и политических интригах. Но у меня создаётся впечатление, что магистр утратил интерес, как только я призналась, что не знаю, кто такой Белек Аспа. С каждой минутой вид у почтенного старца становится всё более скучающим.

А Гендак всё закидывает меня вопросами. Вру снова и снова, называю не те места, подтверждаю их заблуждения относительно нас, а то и вовсе изображаю незнание. Удивительно, как мало они о нас знают. Но ещё хуже то, что рядовому эскаранцу известно о врагах ничуть не больше. Писец фиксирует каждое слово. Ничего полезного гурта так и не узнали, но к концу допроса все довольны. Ещё бы, получили ценнейшие сведения, будто своими глазами заглянули в стан врага. Действие наркотика к тому времени полностью заканчивается, и я окончательно выхожу из полусонного состояния.

Магистр удаляется, бросив на Гендака торжествующий взгляд. Писец торопится следом. Гендак тяжело откидывается на спинку кресла, бледно-серые глаза полны печали. Мы остались одни. Любопытно, как он себя поведёт.

– Это вовсе не моя идея, – произносит Гендак. – Я был против.

Молчу.

– На самом деле я добрый человек, Орна. – В голосе Гендака звучит что-то похожее на мольбу. – Я мирный учёный. Хотел, чтобы вы поняли, что не надо видеть в каждом гурта врага. Боюсь, теперь не смогу вас в этом убедить.

Снова не отвечаю. И не отвечу. Чего он от меня хочет, чтобы пожалела его? Проявила понимание? Простила, чтобы Гендака потом совесть не мучила? Не дождётся. Может, он и добрый человек. Но будь у него хоть какое благородное сердце и сострадательная душа, это ничего не меняет. Он может быть просвещённым человеком или многодетным отцом, без памяти обожающим своих детей. Возможно, Гендак и правда хочет до меня достучаться. Но при всём при этом он остаётся поганым гурта, так что я с радостью прикончила бы его на месте и била бы, пока рука не устала.

– Скоро вы предстанете перед Старейшиной, – говорит Гендак, словно сам с собой. Встаёт и направляется к двери, собираясь позвать охранников. – Считайте это большой честью.

Вероятно, Гендак думает, что я ещё не вышла из сонного состояния и не слышу его слов. Или всерьёз возомнил, будто я не догадываюсь, что меня ждёт. Полагаю, Гендак хочет таким образом попрощаться со мной. До меня доходили слухи. Прекрасно знаю, какую честь он имеет в виду.

Гурта решили, что использовали меня на все сто процентов, и теперь полезность моя исчерпана. Меня отправят в подвал и закуют в цепи вместе с другими несчастными. То-то Старейшина обрадуется. Ещё бы, женщина из Кадрового состава. Что-то новенькое.

За мной придут на следующий оборот. Если к тому времени не успею сбежать, я погибла.

* * *

Прямо из кабинета Гендака меня ведут в столовую. Недавно нас начали кормить перед сменой, а не после неё и не в перерыве, как раньше. Опять эти их штучки, как же меня это бесит! Хотят посмотреть, как это отразится на нашей работоспособности, или на состоянии здоровья, или ещё на чём-нибудь. Впрочем, не знаю, для чего гурта всё это устраивают. Может, вообще просто так, безо всякой цели. Но мне плевать. На следующий оборот это уже будут не мои проблемы.

Как обычно, сажусь рядом с Фейном. Тот сразу понял – что-то случилось. Рассказываю про допрос. Подходит Чарн и тоже пристраивается рядом, жадно откусывая от буханки лишайникового хлеба. Через некоторое время к нам присоединяется Нерейт – почувствовал, что разговор важный, и не хочет ничего пропустить. Теперь Нерейт и Чарн много времени проводят с Фейном и со мной, старых приятелей совсем забросили. Те, должно быть, гадают, с чего бы это.

– Пора бы кое-что прояснить, – начинает Чарн.

– Что именно?

– Как это – что? Ты, между прочим, так и не рассказала, какой у тебя план, а Старейшина уже на следующий оборот приедет. Тогда мы и должны убежать, так?

Чарна этот вопрос беспокоит с тех пор, как я вернулась из разведки. Я каждый раз ухожу от ответа, а Чарн только сильнее бесится.

– Да скажи ты хоть что-нибудь, мы всё-таки из-за тебя жизнью рискуем! А значит, имеем право знать.

– Я ни от кого ничего не требую. Хочешь – оставайся, – предлагаю я.

– Только дурочкой прикидываться не надо! – рычит Чарн, тыча в меня пальцем. – К примеру, я. С меня охрана глаз не спускает. По нужде не могу сходить без сопровождения. Если куда-то денусь – сразу заметят!

– Всё продумано, – успокаивающе произношу я.

– Это ты уже говорила! Что за секреты такие?

Смотрю на него спокойным и твёрдым взглядом.

– От успеха нашего плана зависит жизнь четырёх человек, и моя в том числе. Когда-то осторожность сослужила мне хорошую службу. Не волнуйся, перед сменой скажу, что нужно делать, и всё пройдёт как надо.

– Думаешь, один из нас всех передаст? – уточняет Фейн.

– Предаст, – поправляю я. – Такую возможность исключать нельзя.

– Сама, значит, осторожничаешь, а мы должны тебе на слово верить, – заныл Чарн.

– А что, у кого-то есть другие предложения? – дружелюбно спрашиваю я.

Чарн вскакивает и возвращается за свой стол. Встречают его там вяло. Ни следа былой популярности.

Нерейт смотрит ему вслед, потом поворачивается ко мне.

– А всё-таки жаль, что ты ему не ответила. Интересный вопрос. – Хааду улыбается. – Давай угадаю, какой у тебя план. Чарн остаётся?

– Почему? – спрашивает меня Фейн.

Нерейт пускается в объяснения. Обожает лишний раз блеснуть умом.

– Чарн никак не сможет последовать тем же путём, что и мы. Он кузнец, их слишком хорошо охраняют. Чарн свою задачу выполнил, теперь мы уходим без него.

Фейн смотрит на меня своими чёрными глазами. Знает, что Нерейт попал в точку.

– Сейчас в форте царит полная неразбериха, – говорю я Фейну. – Последние приготовления и всё в таком духе. К приезду Старейшины вся суета уляжется. Следующего оборота ждать нельзя. Бежим прямо сейчас.

– Какая ты всё-таки беспощадная, Орна, – произносит Нерейт с оттенком восхищения в голосе.

– А кто меня изнасиловать хотел? – пожимаю плечами я и возвращаюсь к еде.