Таня Гроттер и перстень с жемчужиной - Дмитрий Емец

– Не светиться, – сказал Ванька.

– Точно. Не светиться. А Пень светился. В общем, кто-тоиз шишек, прикрывавших темных магов, подослал к нему наляпов, чтобы онивправили ему мозги и забрали глиняшку. А под раздачу, естественно, попаля, – заявил Ягун.

Он хотел добавить еще что-то о себе дорогом и любимом, но неуспел. Неожиданно Пупсикова оглушительно взвизгнула и попятилась. Дело в том,что Ленка Свеколт, стоявшая с ней рядом, побледнела, покачнулась и стала падатьвперед. Не успей Шурасик подхватить ее, она разбила бы лицо. Спустя несколькосекунд она очнулась и сделала судорожный вдох. А еще спустя мгновение ЖаннаАббатикова закашлялась и тяжело опустилась на пол, закрывая ладонью нос. Износа у нее шла кровь.

Все растерянно сгрудились вокруг. Никто ничего не понимал.Вездесущая Верка Попугаева, разумеется, оказалась в первых рядах.

– Что случилось? Они не подрались? – спрашивалаона у всех, приседая от любопытства.

– Нет, – отвечали ей.

– И сглаза не было? И запука?

– Нет.

– Обе влюбились в Шурасика? Тоже нет? А в кого? –спрашивала Верка, поспешно намечая направления для будущих сплетен.

– Попугаиха, да замолчи ты!.. Ягун… зови Ягге! –крикнул Шурасик, вскакивая и порываясь бежать.

Свеколт удержала его за руку.

– Не надо Ягге! Не сюда! – выговорила она сусилием.

– А куда? Что с вами?

Ленка с трудом села, набираясь сил.

– С нами – ничего. Глеб… Что-то произошло с ним, –произнесла она.

– С Бейбарсовым? – удивленно переспросил Шурасик.

– Да. С Глебом.

– Но почему тогда вы?.. – начал Шурасик.

– Мы с ним в связке… Общий дар, общая защита… Еслиумрет один из нас, умрут все трое, – спокойно, без малейшего сомнения вголосе сказала Свеколт.

Она нашла глазами Жанну Аббатикову и взглядом, казалось,передала ей часть своих сил. «Они как сообщающиеся сосуды… Общая энергетическаясистема!» – подумала Таня.

Она задыхалась от чувства вины. Если бы не ее просьба, Глебне стал бы следить за Зербаганом. А тут еще, растолкав всех, из толпы вынырнулаЛиза Зализина. Ягун досадливо поморщился.

– Я знаю: это все она – Татиана Гроттер! Где кровь, гдесмерть, где измена – везде она! – голосом трагической актрисы изпогорелого театра вскричала Зализина.

Она шагнула к Тане, точно собираясь выцарапать ей глаза, но,так и не дотянувшись до глаз, рухнула в обморок.

– Пол холодный. Лизон, не лежи на животе: детиотморозками вырастут, – спокойно посоветовала Шито-Крыто, хотя Лизонлежала вовсе не на животе, а на спине.

Зализина гневно дернула ногой и демонстративно повернуласьименно на живот. Ритка удовлетворенно усмехнулась. Такие психологические штучкибыли в ее вкусе.

Свеколт поднялась и, опираясь на руку Шурасика, пошла полабиринту коридоров, безошибочно выбирая путь. Остальные следовали за ней.Ленка долго двигалась по прямой галерее, а затем вдруг свернула в проход,ветвящийся к одной из башен.

– Башня Привидений? Ого! Что Бейсусликов, интересно,тут забыл? – удивленно спросила Гробыня.

Ей никто не ответил. Таня, Ягун и Ванька переглянулись,разом подумав, что именно в Башне Привидений они встретили недавно Зербагана.Еще с полсотни ступеней, и они увидели Недолеченную Даму, которая, заламываяруки, парила над небольшой площадкой.

К Недолеченной Даме ринулись с вопросами, но она, обычнословоохотливая, отшатнулась и исчезла с коротким возгласом. Ванька догадалсянаправить луч перстня на пол. И сразу все увидели тело. Глеб лежал на каменныхплитах лицом вниз. Рядом, в полушаге, валялась бамбуковая трость. Ее конецвыглядел оплавленным, точно Бейбарсов ворошил им угли.

Не задумываясь, Таня метнулась к Глебу, но кто-то твердоудержал ее за локоть. Она сердито рванулась, удвоив свой рывок заклинанием,способным согнуть фонарный столб, однако не сдвинулась и на сантиметр. Еелокоть точно вмуровали в стену. Уверенная, что только Гломов может обладатьтакой нечеловеческой силой, Таня крикнула: «Отпусти, Глом!» – и была крайнеудивлена, услышав Гунино «Чё?» совсем с другой стороны.

Повернувшись, Таня увидела ласковое и спокойное лицо ЖанныАббатиковой.

– Не нао… не нао… Успоойся, Тая, не тогай ео!.. Нельзятоать! – заговорила Жанна, глотая согласные. Она всегда говорила так,когда волновалась.

– Почему?

– На Гебе поклятье. Ели ы коешься Геба, поклятьепеекиется на тея и ты урешь.

– Не важно! Я должна помочь! – упрямо сказалаТаня, продолжая напрасно вырывать локоть, который Аббатикова держала безовсякого внешнего усилия. Это было вполне в духе Тани. Жертвенность пересиливалав ней здравый смысл.

– Геб ив, поому что мы с Еной ывы. Поклятье не соглоуить его и осталось. Посотри на каень! – успокаивающе повторилаАббатикова, показывая на ступени, по которым шла легкая рябь.

Творя на ходу защитную магию, к Глебу осторожно приблизиласьЛенка Свеколт и, не касаясь, осторожно стала водить над его телом руками, точноснимала невидимую паутину. После двух-трех движений в одном направлении онасворачивала что-то пальцами – что-то липкое и неприятное – и отбрасывала. ЛучВанькиного перстня случайно упал на руки Ленки. Таня увидела, что ногти уСвеколт стали почти фиолетовыми, а на пальцах вздулись волдыри, точно от ожога.

«Это же чудовищно больно!» – подумала Таня, пораженная, какСвеколт терпит эту боль. Лицо Ленки почти не изменилось, лишь стало как будтобледнее. Движения, которыми она собирала проклятье, по-прежнему оставалисьнеторопливыми и просчитанными.

– Почему она может, а я не могу? – почти шепотом,удивленная, что произнесла это вслух, спросила Таня.

Ответа она не ожидала и была удивлена, услышав его отАббатиковой.

– ОА НЕ Ы! – спокойно сказала Жанна.

«Она не я! Емко сказано», – подумала Таня.

Окончательно освободив Глеба от паутины проклятия, Свеколтопустилась на колени и с усилием перевернула его на спину. Под носом БейбарсоваТаня разглядела темное пятно крови и вспомнила, что кровь она видела и уАббатиковой. Три некромага вместе были единое целое. Проклятие, которое слегкостью убило бы одного, не смогло уничтожить троих.