Таня Гроттер и перстень с жемчужиной - Дмитрий Емец

– Не выпила. Она сильно задумалась. Летать – это,конечно, замечательно, но как же трон? Девчонку трех сантиметров ростом на немникто не заметит. Министры разбегутся, армия взбунтуется, и тогда придут другиекороли и захватят ее маленькую страну. Нет, как бы ей ни хотелось быть сэльфом, пить зелье она не будет…

– И чем все закончилось? Кто решился: эльф илипринцесса? – спросила Таня, глядя на Ваньку пристальнее, чем ее мать Софьякогда-то много лет назад смотрела на юного Леопольда.

Ванька осторожно протянул ладонь и позволил дракону залезтьна нее. При этом он следил, чтобы Тангро касался ладони только брюхом. Огненныйгребень на его спине в считаные мгновения превратил бы ладонь в подрумяненнуюкотлету.

– Никто. Они не успели, – просто ответилВанька. – Старая волшебница отлично умела читать по глазам. Она поняла,что принцесса сомневается, как и эльф. Она забрала косточку от груши, взялапузырек с зельем и сказала: «Идите прочь, дураки! Не отнимайте у меня время!Даже если кто-то из вас решится, он никогда не простит другому, что сделал это.А раз так, не хочу переводить на вас свое зелье и свою косточку!»

– Заткнись! Ты сам не знаешь, что несешь! –крикнула Таня.

Крикнула и ужаснулась. Грубость как таковая была ейнесвойственна. Тане казалось, она навеки оставила ее на застекленной лоджииквартиры Дурневых. Ванька попытался положить руку ей на плечо, но она еесбросила.

– Ты ничего не понимаешь, Валялкин! Твои два дурака –эльф и принцесса – любили друг друга недостаточно сильно. И оба были эгоисты.Он трясся над своими крыльями, она дорожила троном, – сказала Таня устало.

– Нет, – не согласился Ванька. – Они не былиэгоистами и любили друг друга так, как никто и никогда не любил до них. Простовсе дело в том, что жизнь не состоит из одной любви. Любовь – это десерт, этоудовольствие, но никак не основное блюдо. Кроме любви, в жизни каждого естьцель. Что-то чудовищно важное, глобальное, для чего человек приходит на свет.Его миссия, его сверхзадача, его долг перед самим собой и перед миром. Дляэльфа – небо, а для принцессы – интересы ее народа.

Таня поморщилась. Ванька говорил, безусловно, важные иправильные вещи, но вот зачем? Какие цели он преследовал?

– Это все красивые слова. Демагогией можнозамаскировать все что угодно. Так и скажи, что ты мечтаешь затащить меня в своймедвежий угол и не хочешь учиться в магспирантуре… А что я буду делать тут?Преподавать лешакам арифметику? Признайся, что ты придумал свою сказочку сам.Хотя можешь и не признаваться. Я и сама это отлично знаю.

Ванька не ответил. Он отвернулся и смотрел на стену, покоторой расширявшимся островком плясал огонь. Они так увлеклись спором, что незаметили, когда дракончик успел подпалить ее. Не дожидаясь, пока Ванька погаситогонь и вновь вспомнит о ней, Таня сунула руку в карман и бросила на столприглашение.

– Вот… возьми… прочитаешь… Пока, малютка эльф! Берегисвои крылышки! – крикнула она и, прежде чем Ванька остановил ее, бросиласьк выходу.

– Торопыгус угорелус, – крикнула она, бросаясь наконтрабас.

Инструмент, который с ходу подхлестнули таким стремительнымзаклинанием, рванул с места. Засвистел ветер в ушах. Пронесся под полированнымднищем поваленный частокол. С запоздалой обидой загудели струны. Никогда еще сними не обращались так бесцеремонно.

– Постой! Да погоди! Ты ничего не поняла! –крикнул Ванька, отыскивая глазами пылесос.

Пока он нашарил его в углу, опрокидывая стопки книг, покавыбежал, контрабас уже превратился в крошечную точку. Ванька с досадой пнулпылесос ногой. Крышка отскочила, чешуя высыпалась вонючим холмиком. Валялкинсгоряча стал заталкивать ее назад в бак, и его едва не стошнило от вони. Эх, даи разве могла его машина догнать в небе контрабас Феофила Гроттера?

Ванька вернулся в дом и взял со стола приглашение. Онперечитал его дважды, прежде чем смысл фраз дошел до него.

– Встреча в Тибидохсе! Мы обязательно будем там, неправда ли, Тангро? А пока есть о чем подумать… – сказал он.

Дракон сочувственно дохнул огнем, и приглашение превратилосьв пепел. Ванька подумал, что это символично.