Таня Гроттер и перстень с жемчужиной - Дмитрий Емец

Ягун моргнул, выбирая этот немой способ, чтобы сказать ей«да», и раздвинул рубашку, показывая Тане зудильник, висевший на цепи у него нашее. Они стояли шагах в пяти от Зербагана, скрытые от него широкой спиной Гуни.

– Все? Готов? – нетерпеливо спросила Таня.

– Не совсем. Дай мне стакан! – глядя в сторону,сказал Ягун.

– Зачем?

– На спрос! А кто спросит – тому в нос!

Таня огляделась. Два молодца из ларца одинаковых с лица,румяные, дюжие, в красных рубахах, разносили напитки. Подозвав одного, онавзяла с подноса сок себе и Ягуну.

Сделав вид, что пьет, Ягун быстро сунул в сок палец сперстнем и, включая зудильник, выпустил искру. Это был лучший способ непривлечь внимание Зербагана вспышкой светлой магии. Зербаган, за которым Таняследила краем глаза, ничего не заметил, зато карлик Бобес озабоченно завозился.Хотя он – Таня была в этом уверена – не мог видеть искры.

– Теперь я готов!.. – сказал Ягун и с широкойулыбкой вручил ненужный стакан Демьяну Горьянову. – Пей сок, Демьян, и небулькай! Ведь что говорят врачи? Три пачки витаминов убивают лошадь!

Удивленный Горьянов взял стакан.

– Это ты мне? – спросил он недоверчиво.

– Конечно, Демьяша! Знаешь наш социальный девиз? Вселучшее детям, все худшее – взрослым!

Горьянов понюхал сок и, подозревая подвох, принялся разглядыватьего на свет.

– И ты туда не плевал? – спросил он.

– Ты меня оскорбляешь! Разрази менягромус, если я тудаплюнул хоть раз! – обиделся Ягун и отошел от Горьянова, жалея, чтосвязался с этим занудой.

Разговор с Горьяновым оказался полезен Ягуну. Увидев кислоелицо Демьяна, с которым любому темному магу заранее было все ясно, карликперестал смотреть в их сторону, и Ягун получил возможность спокойно снимать.

Убедившись, что Ягун снимает, Таня толкнула Ваньку локтем:

– Ну же! Давай!

– Уже? – спросил Ванька без большого энтузиазма.

– УЖЕ!

Ванька вздохнул. Заметно было, что он не в восторге от того,что ему предстоит сделать. Но все же он открыл сумку и выпустил Тангро. Упругимрезиновым мячом дракончик метнулся к одной стене, к другой, переполошив жар-птиц.Сияющие птицы взлетели, как перепуганные куры, осыпав выпускников Тибидохсапылающими перьями. Тангро остался чрезвычайно доволен. Мгновенно изменив своипланы, он принялся гоняться за жар-птицами. Те спасались от него, забиваясь подноги атлантам.

Распугав жар-птиц, пелопоннесский малый описал круг надголовами у выпускников. Это произвело фурор. Кто-то присвистнул, кто-токрикнул. Рита Шито-Крыто улыбнулась с такой таинственностью, что Монна Лиза всравнении с ней показалась бы хихикающей дурочкой. Гуня Гломов прогуделодобрительное «гы!». Семь-Пень-Дыр прищурился, не выказав, к слову сказать,особенного удивления.

Демьян Горьянов выронил стакан и, присев, закрыл головуруками, когда Тангро – из чистого озорства! – дохнул у него над головойогнем. Для бывшего драконболиста, особенно для драконболиста-камикадзе, потерминологии Ягуна, это был малодушный поступок.

Однако Ягун смотрел не на Горьянова. Демьян интересовал егосейчас не больше, чем цвет плитки в общественном туалете. Он снимал лицоЗербагана, который с того момента, как появился Тангро, не отрывал от неговзгляда. Его обрюзгшее лицо дрожало, как желе. Сросшиеся пальцы с плавательнымиперепонками вцепились в посох. Он даже начал поднимать его, но опомнился и лишьпристально смотрел на дракончика немигающими глазами.

Его веки и брови все еще сохраняли следы драконьего пламени.Таня подумала, что если бы не закаленная огнем Тартара кожа, Зербаган обгорелбы до самого черепа.

Карлик-секретарь отнесся к появлению пелопоннесского малогопоначалу так же беспокойно, как его хозяин. Он нетерпеливо подпрыгнул и облизалтонкие губы синеватым языком. Затем, спохватившись, ссутулился, словно у негобыл горб, и внешне потерял к дракону интерес. Таня заметила, что Бобес искоса,с пристальным вниманием наблюдает за хозяином. «Опасается, что Зербаган себявыдаст», – заключила Таня.

Однако ревизор уже взял себя в руки. Ясно было, что здесь, вЗале Двух Стихий, он ничего не предпримет.

– Не получилось! Зови Тангро! – шепнула ТаняВаньке.

Негромко свистнув, Ванька показал дракону сушеную лапкуящерицы. Увидев лакомство, пелопоннесский малый рванулся к нему, однако, преждечем он схватил лапку, Ванька бросил ее в сумку. Дальше было уже дело техники:подождать, пока Тангро окажется внутри, и дернуть за огнеупорный шнурок.

Ягун был разочарован. Ничего сенсационного снять не удалось.Играющий комментатор почти перестал снимать, когда Зербаган быстро поднес кгубам перстень и поцеловал место, где должен был находиться камень.

– Отшень романтишно! – подражая прежнемупрофессору Клоппу, пробормотал Ягун.

Он застегнул рубашку, пряча зудильник. Чутье подсказывалоему, что больше он не понадобится.

Вскоре после того как Ванька спрятал Тангро в сумку, в ЗалеДвух Стихий появился Поклеп. Кругленький, вездесущий, сердитый, он начал стого, что без всякого повода смел с пути Жорочку Жикина, не успевшегопосторониться. Жора отлетел на метр и остановился, лишь ударившись о широкуюгрудь Гуни Гломова.

– Ты это видел? – едва отдышавшись, спросил Жора.

Гуня уважительно цыкнул зубом.

– Бодрый старичок! И ведь он даже пальцем тебя нетронул! Просто взглядом оттолкнул, – сказал он.

Приблизившись к Зербагану, Поклеп замер по стойке «смирно»,вытянув руки, как бравый ефрейтор. Выпученные глазки подобострастно поедали начальство.

– И часто вы позволяете ученикам такие вещи? Время,насколько я понимаю, не детское! – спросил Зербаган, кивая в сторону, где,никого не замечая, корабельной сиреной визжала восторженная Дуся Пупсикова.

– Никак нет. Не позволяем. У нас все строго-с! –доложил Поклеп.

Опаленные брови Зербагана поползли на лоб.

– ?!

– А это не ученики-с. Это наши выпускники-с. Они,изволите видеть, пошумят и улетят-с, – доложил Поклеп.

«Не выдал!» – благодарно подумала Таня. Нет, все-таки Поклепбыл не совсем пропащий.

Зербаган поморщился:

– От вас пахнет рыбой, уважаемый! Вы что, любите наужин рыбу? – спросил он.

Поклеп с шумом сглотнул.

– Никак нет-с!