Таня Гроттер и перстень с жемчужиной - Дмитрий Емец

В этот момент их окружила толпа выпускников, и внук Яггезамолчал, решительно пробивая себе дорогу локтями.

– Пропустите, граждане! Не толкайтесь! Проявитесострадание! Я с маленьким ребенком! – завопил он.

От неожиданности толпа расступилась. Один Горьянов осталсяна пути.

– Где ребенок? – спросил Демьян.

– Я ребенок! – сказал Ягун, локтем толкая его впечень.

Прошло немало времени, прежде чем Тане, Ваньке и Ягунуудалось остаться одним. А тут еще проснувшийся Тангро начал метаться в рюкзаке,и Ванька отошел, чтобы его успокоить.

– Ты был в магпункте. Глеб будет жить? – спросилаТаня быстро.

– Да. Через сутки проснется… – ответил играющийкомментатор, глядя в сторону.

Это не одурачило Таню. Она решительно взяла Ягуна за уши иповернула его голову к себе.

– Ягун, колись: ты подзеркаливал Бейбарсова? –спросила она.

Ягун подпрыгнул от негодования.

– Отпусти уши! Купи себе слоника!.. Подзеркаливал? Даза кого ты меня принимаешь?..

– Ягун, перестань!.. – настойчиво сказала Таня.

– Что Ягун? Потомки нас рассудят!.. Все: дуэль! Прямоздесь и сейчас! – кипел играющий комментатор.

– Ягун! – повторила Таня совсем тихо.

Ягун немного повозмущался и вдруг кивнул, подтверждая, чтода, подзеркаливал, было такое дело.

– И что ты увидел? Что-нибудь важное?

– Увидеть-то я увидел, но не то, что ты думаешь… –уклончиво отвечал Ягун.

– Не Зербагана… – сказала Таня уверенно.

Ягун быстро взглянул на нее.

– Не Зербагана, – признал он.

* * *

Тем временем в магпункте состоялся военный совет. Ягге,Медузия, Поклеп, Сарданапал, а также присоединившиеся к ним СоловейО.Разбойник, Великая Зуби и Тарарах говорили о Зербагане.

– И чем ему мог досадить мелкий дракон? –недоумевала Великая Зуби.

– Доберусь я до него! – гневно прорычал Тарарах.

Питекантроп, потный, красный, сопящий, едва стоял на месте.Он давно бы уже придушил Зербагана огромными ручищами, если бы не непреклонноетребование академика успокоиться и дождаться общего решения. И пока Тарарахнадеялся, что решение будет прихлопнуть гада, как моль, он еще мог как-то себясдерживать.

– Возможно, мы ошибаемся. Кому мы верим? Детям? Дастаршему из них едва-едва двадцать! – заявил Поклеп, имевший привычкувсегда и во всем сомневаться.

«Я подозреваю всех! Даже себя!» – признавался он поройМилюле, когда она в благодушном настроении уплетала сельдь бочковуюатлантическую.

Сарданапал кашлянул.

– Они не ошибаются. Я только что вспомнил кое-что, чегоне мог знать Ягун.

– Что вы вспомнили, академик?

– Много лет назад вопрос об истреблении пелопоннесскихмалых рассматривало Магщество. Я предлагал собрать всех уцелевших драконов наБуяне и тщательно охранять их. У нас, с нашей гардарикой, это было бы проще,чем где-либо…

– Здравая мысль! Имей я все эти годы хотя бы с пятокпелопоннесцев! Я бы выпускал их на поле всех сразу. Куда там сыновьям Гоярына!..Какая команда была бы! – мечтательно произнес Соловей.

– Свежеподжаренная, – усмехнулась Великая Зуби,имевшая ясное представление о методах драконбольных тренировок, практикуемыхстарым разбойником.

– Но мне не отдали драконов. И кто первым высказалсяпротив моей идеи? Заявил, что опасность не стоит преувеличивать… Помнишь, яговорил тебе, Меди? – сказал Сарданапал.

– Зербаган, – вспомнила доцент Горгонова.

Академик досадливо поймал ус, сдергивающий с него очки, изакрепил его золотым зажимом.

– Да. К его мнению присоединился Бессмертник Кощеев, ноэтот просто, чтобы досадить мне… Поначалу Кощеев и сам был слегка удивлен.

Поклеп подошел к кровати и с подозрением, точно тот могподслушать, посмотрел на Бейбарсова. Глеб дышал ровно. Спящий, он не выгляделбрутальным некромагом. Просто смуглый юноша с тонко очерченным профилем.

– Но почему Зербаган не прикончил дракона раньше? Чегоон ждал все эти годы? Чем мог ему помешать Валялкин? Пустить одну-двебесполезные искры? Мага уровня Зербагана это могло лишь позабавить.

– Возможно, Зербаган и сам не знал, что один изпелопоннесцев уцелел. Маги его уровня обнаруживают драконов по биению сердца.Тангро же мог быть в спячке, – сказал академик.

– Он провалился под лед и был вызволен стихийной магиейво время снегопада. Почему – это другой вопрос, – пояснила Ягге, знавшаяоб этом от Ягуна.

Тарарах нетерпеливо топтался на месте. Кипучая натурапитекантропа требовала деятельности, а не абстрактных рассуждений. Мчаться,сражаться, бить Зербагана. Чего тянуть гнома за бороду?

– Так что ему надо? Закрыть Тибидохс или ему теперьнужен дракон? А?! – нетерпеливо спросил он.

Никто не ответил Тарараху. Во всяком случае, никто из тех,от кого он ожидал ответа.

– Мне нужно и то и другое. И кое-что еще, –прозвучал вдруг низкий и хриплый голос.

Все разом обернулись. У открытой двери магпункта стоялЗербаган. Приземистый, жуткий. Казалось, его мощные короткие ноги вросли в пол,как корни. Никто не видел, как он вошел. Ни одно из предупреждающих заклинанийне сработало.

– Что вы здесь делаете, Зербаган? Вы тут давно? –резко спросила Великая Зуби.

Страшный маг не ответил. Его губы кривились, словно по нимпробегали волны. Это было жутко – неподвижные глаза, грубые, точно из камнявытесанные скулы и кривящийся, судорожно прыгающий рот.

– Зачем вы здесь, Зербаган? – повторила Зуби сбеспокойством.

Край длинного жабьего рта, ползущий вниз, искривился и выдалнечто, что при воображении могло сойти за злорадную ухмылку.

– А вот зачем!.. Пепелис кремацио некро гродис! –вдруг хрипло произнес Зербаган.

От обода его кольца отделилась огромная серебристая искра.Набухла, поменяла цвет на алый и внезапно разделилась на несколько одинаковыхискр нормального размера, которые помчались к преподавателям.