Стража последнего рубежа - Сергей Волков

Отключившись, Вершинин задумчиво повертел в пальцах карандаш, поднялся, кивнул Тамаре на стул:

— Занимайте ваше законное, стажер. А я все же кофейку сварю, а то засыпаю на ходу.

— Ой, так давайте я! — спохватилась Тамара. Она сбегала на кухню, поставила чайник и вернулась в дежурку с чашками и плетеной корзинкой, полной печенья. — Вот, угощайтесь пока, а как закипит, я вам налью.

Вершинин смотрел в окно, заложив руки за спину. Тамара почувствовала себя неловко. Ей вдруг показалось, что майор очень напряжен и к чему-то готовится, дожидаясь удобного случая.

Хлопнула дверь, в штаб ворвался запыхавшийся Джимморрисон. Вершинин недовольно оглянулся:

— Что такое?

— Да забыли! — скривился лейтенант, на ходу досадливо отмахнувшись от Тамары. — Распечатать тут для шефа надо… И датчики забрать. Я быстро!

Он плюхнулся перед компьютером и быстро заклекал по клавиатуре, недовольно бормоча что-то себе под нос. Тамара снова посмотрела на Вершинина и опять ощутила неловкость. Чтобы скрыть это, она задала майору давно вертевшийся на языке вопрос:

— Виктор Семенович, вот Гофориус пишет про гвардов. Мне не очень понятно — любой незнать может стать гвардом, а потом, когда захочет, опять уйти и жить по своему разумению?

— Что? — Отвлекшись от своих мыслей, майор удивленно посмотрел на Тамару. — Какой Гофориус? А-а-а, этот… Что касается гвардов, Тамара Павловна, то с ними не все так просто и понятно. Сведения отрывочны, источники ненадежны. Известно только, что первые творцы и изобретатели машин и механизмов были не только учеными, но и сильными чародеями, магами и алхимиками. Кто-то из них — например, некоторые архивные документы указывают на Леонардо Да Винчи, хотя есть сведения, что подобными изысканиями занимались еще пифагорейцы, — придумал помещать в созданную машину охранителя-гварда — какого-нибудь кобольда, домового, вилину или полуденницу. Чем сильнее был маг, чем правильнее он мог заговорить нечисть, тем лучше работала машина. С точки зрения обывателя, научно-техническая революция — это постоянное совершенствование технологий, а с точки зрения магов-изобретателей — усложнение колдовских приемов и использование все более сильных и могучих гвардов.

— Да, но вот у Гофориуса написано про Арнальдо де Виланову, что именно он был первым. Там еще упоминается незнать по имени Фингер, и про быструю энергию, — удивленно посмотрела на Вершинина Тамара. — А Терентий Северьянович говорил, что Гофориус изложил историю гвардмейстерства наиболее полно.

— Гофориус, Гофориус… — раздраженно сказал Вершинин. — Мало ли что он там написал! Да и когда это было?

— Но вы же сами мне рекомендовали… — пролепетала девушка, удивленная сменой настроения майора.

— Сам? Ах да, конечно. Ты извини меня еще раз, Тамара Павловна, это все недосып… Что же касается истории, то изволь, я озвучу свою позицию: нечисти нужна была не столько энергия, сколько легитимизация, понимаешь? Их травили и уничтожали несколько тысячелетий. Ко временам Ренессанса многие виды выбили подчистую, от некогда сильных родов остались группки бродяг, полудикие, озлобленные… Служение или гвардинг, стало для нечисти возможностью выжить в обмен на выполнение пунктов контракта. Ну и потом, нечисть охотно идет на сотрудничество с людьми, потому что имеет прямую выгоду от служения. Бездомный домовой или оказавшаяся в результате ирригации без своего ручья нимфа в скором времени может одичать, а потом и погибнуть, развоплотиться, тогда как, став гвардом, получает новый смысл своего существования.

Гвардинг очень важен и для нас, людей. Известен случай, когда к гвардмейстерам… скажем так, некой страны попал хронометр, подаренный еще в начале девятнадцатого века вашему… ммм… в общем, великому поэту Пушкину. Так вот, в хронометре жил гвард. Он практически развоплотился — часы к тому времени лет пятьдесят как не заводили и ему неоткуда было черпать энергию. Но из памяти гварда удалось извлечь два неясных изображения — женское плечо с кружевной бретелькой, испитое лицо с перебитым носом и сердитыми глазами — и несколько строк, прокарканных сквозь туман столетий: «И к ним заехав на минутку, не прочь был приложиться к кубку. Любил девиц и милых дам. И кровью харкал по утрам». Легко представить, что значили эти сведения для историков!

Конечно, не раз бывало, что гварды выходили из-под контроля, ломали машины и губили людей. Например, гвард «Титаника» по имени Грендель, тот самый монстр из «Беовульфа», избавившись от охранительных чар, наложенных на него первым лордом-магом Адмиралтейства Великобритании, вырвался на свободу и прогрыз в корпусе лайнера здоровенную дыру. Корабль затонул, а сам Грендель благополучно спасся на льдине и несколько лет наводил ужас на исландских рыбаков, пока специальная экспедиция флота ее величества во главе с новым первым лордом-магом Адмиралтейства не пресекла его пиратскую деятельность. Именно взбесившиеся гварды, кстати, породили легенды о гремлинах, но в общем и целом они исправно несли и несут свою службу, обитая в двигателях внутреннего сгорания, сотовых телефонах, компьютерах, самолетных турбинах и даже ядерных реакторах.

— И в этих компьютерах тоже? — Тамара ткнула пальцем в ближайший системный блок, стоявший под столом.

— Нет, это «чистая машина», «пурус манганум». Мы не используем для работы приборы и оборудование, стоящие на гвардинге.

— Почему же? Я так поняла, что гвард следит за своим обиталищем и не допускает поломок и сбоев.

— Тут важнее другое: у гвардов имеются национальность и представления о патриотизме — это раз, но они — разумные существа со всеми вытекающими — это два. А разумным, к сожалению, присущи алчность, страх, хитрость и прочие малоприятные качества. Поэтому, кстати говоря, когда начинались войны, всю технику и приборы, изготовленные во вражеском государстве, приходится перечаровывать, заменяя вражеских гвардов, а со своими заключать новые, «военные» контракты. Для того чтобы провести массовую перечаровку, нужно иметь структуры по подготовке нечисти и сильных магов. Позволить себе такое может далеко не каждое государство. Неудивительно, что после Октябрьской революции у молодой Советской республики не оказалось ни первого, ни второго. Наверстывать пришлось в ускоренном темпе. Наспех обученные маги из ЧК устраивали облавы на нечисть, массово загоняя вчерашних домовых, банников, русалок и кикимор в трудовые лагеря, где прошедшие под руководством Глеба Бокия и Якова Блюмкина краткие курсы гвардмейстеров работники Наркомата тяжелой промышленности помещали их в шведские паровые котлы и французские авиамоторы, ставя на службу делу революции. Вот так все и было.

— А Терентий Северьянович рассказывал, что у нас гвардмейстерская служба только после «Корнуолла» и «дома Некрасова» началась, — не утерпев, влезла Тамара.

— Видишь ли, наш полковник — ученик Некрасова, и такая версия происхождения нашей службы ему ближе. На самом же деле гвардмейстеров первой волны, назовем ее так, выбили в тридцать седьмом и последующих годах. Тогда среди власть имущих, включая самого, была популярна такая точка зрения — нечисти не место в государстве рабочих и крестьян, а гвардинг — пережиток, с которым надо покончить.