Осквернитель - Павел Корнев

Кислятина.

Вербовщик появился через час и две кружки дрянного пива. Болезного вида господин очень осторожно и еще более медленно спустился по крутой лестнице, оглядел полутемный зал и сразу направился ко мне.

– Удивительная встреча, – произнес он, усаживаясь напротив.

– Давайте не будем ходить вокруг да около, – предложил я, спрятав в карман выложенные до того на стол часы. – Ваши условия?

Сомнений в том, что меня вербуют, не было изначально. И в самом деле – ну кто будет держать канцелярскую крысу с таким-то артритом?

– Вы очень проницательны, – мягко улыбнулся незнакомец и погладил свисавший с шеи мешочек. – И это не комплимент. Простая констатация факта.

Я в очередной раз окинул взглядом питейное заведение, но, помимо буфетчика за стойкой, никого больше не заметил. Тогда сделал очередной глоток пива и напомнил о своем вопросе:

– Так что вы можете мне предложить?

– А что вы хотите получить?

– Одно следует из второго.

– И все же?

Начиная из-за этой игры в слова понемногу звереть, я тем не менее усилием воли заставил себя успокоиться и напрямую заявил:

– Если вы полагаете, что я могу быть вам полезен, то неплохо для начала решить мои проблемы с законом.

– Непросто выйти сухим из воды после убийства дознавателя надзорной коллегии, – поморщился собеседник.

Заявлять о собственной невиновности я не стал. К чему впустую сотрясать воздух? При любом раскладе принц Августин мог бы решить все мои проблемы одним росчерком пера, но болезный господин прилагал достаточно усилий, чтобы сохранить нашу связь в тайне, поэтому на подобное развитие событий не приходилось рассчитывать изначально.

И я решил поторговаться:

– Мне нужна декада. Всего одна декада.

– А потом?

– А потом я рассчитаюсь с вами и навсегда покину Стильг.

– И куда же вы отправитесь? – скривил вербовщик губы в высшей степени неодобрительной ухмылке. – В Марну, в родовое имение? Или в Довлас под защиту старинного приятеля? Так вас достанут и там, господин Март. Непременно достанут. И никто, уж поверьте мне, даже не подумает вступиться. Хотите потратить остаток жизни, бегая из одного угла Святых Земель в другой? Или подадитесь в наемники, благо эта братия сейчас в Руге в большой цене? – Болезный вновь погладил бархатный мешочек на груди и покачал головой: – Подобный исход мало вас прельщает, правильно?

– А что же можете предложить мне вы?

– За небольшую услугу вы получите надежное убежище, где никому и в голову не придет вас искать.

Я не поверил ни единому слову и не посчитал нужным этого скрывать:

– Самое надежное убежище на пять локтей под землей, не так ли?

– Вздор! – фыркнул вербовщик. – Разбрасываться профессионалами вашего уровня просто глупо! Мы рассчитываем на длительное сотрудничество, с выплатой соответствующего вознаграждения, разумеется.

– Что от меня требуется?

– Кое-что по вашему профилю, – ушел от прямого ответа вербовщик.

– Придется кого-то убить?

– Что за вздор?! – возмутился собеседник. – Разумеется, нет! Еще раз повторяю – услуга потребует от вас профессиональных умений официала ордена и не более того. Это все, что сейчас могу сказать. Конкретика будет позже.

– Когда? Когда будет конкретика? – уточнил я и не думая успокаиваться.

Кому-то понадобился личный экзорцист, который не боится запачкать рук?

Странно.

Болезный досадливо поморщился и объявил:

– Поговорим об этом послезавтра, в первый день месяца Августины Травницы, если вы к этому времени еще не угодите за решетку.

– Значит, не сможете помочь?

– Нет, – отрезал вербовщик. – Это ваша ноша, вам ее и нести.

Разобраться со всеми делами за пару дней я точно не успевал, но вновь заводить старую шарманку посчитал излишним. С ходу принимать предложение – тоже.

– Ваше безопасное убежище – кот в мешке, ваша работа – наверняка мероприятие из премерзких. Так какой резон мне вести с вами дела?

– Вы не в том положении, чтобы торговаться, – с невозмутимым видом произнес болезный господин.

– Не могу сказать, что заинтересован в сотрудничестве на таких условиях, – прямо заявил я, решив слегка прощупать собеседника. – Мне нужна гарантия безопасности на ближайшую декаду, но это не в ваших силах. Деньги? Не слышал ничего о деньгах, да и ни к чему они висельнику. Остается невнятное предложение о покровительстве, но будем откровенны – этого недостаточно.

– Ваш браслет, – прикоснулся вербовщик к своему запястью. – Вы не забыли о нем?

– А что с ним не так? – поинтересовался я.

– Перестаньте! – Болезный закашлялся и судорожно стиснул бархатный мешочек, сквозь плотную ткань которого отчетливо проступило очертание перстня. – Этот браслет не снять, а между тем он позволяет отыскать вас где угодно, хоть на дне морском, хоть в самой Бездне! – Вербовщик отдышался и продолжил: – Орден Изгоняющих пока что сохраняет нейтралитет, но если его преосвященство примет решение посодействовать правосудию, уже к вечеру вы окажетесь в «Тихом месте». Или, кто знает, сразу на виселице.

Я глянул на собеседника поверх кружки с пивом и приподнял в притворном удивлении брови:

– Вот как? Шантаж?

Возмущаться болезный господин не стал.

– Нет, не шантаж, – покачал он головой, бесстрастно взирая на мою кислую физиономию. – Дабы удержать орден от сотрудничества с властями, нам приходится прилагать определенные усилия. Ваша услуга с лихвой компенсирует нам эти беспокойства, но если нет – мы просто умоем руки.

– Логично, – хмыкнул я, – но недостаточно для меня.

– Никто и ничто не держит вас здесь.

– Не держит, – подтвердил я. – Пиво – редкостная дрянь.

– И чего же тогда вы хотите от меня услышать? – потребовал болезный господин, впервые за время разговора проявляя раздражение.

– Хочу прояснить два момент.

– Слушаю вас.

Я улыбнулся и, зная наверняка, что собеседнику вопрос по вкусу не придется, спросил:

– Какие гарантии, что вы сдержите слово и окажете мне ответную услугу? Когда дело сделано, гораздо проще спустить исполнителя под пирс. К чему лишние траты?

– Боюсь, мы опережаем события, – поморщился вербовщик, доставая из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист, – но раз уж вы ставите вопрос ребром, сообщаю, что с нашей стороны услуга уже оказана. Ознакомьтесь.

Ничего не понимая, я развернул бумагу и едва не присвистнул от удивления.

Это было помилование. Помилование Себастьяна вон Марта, графа Сольгрева, известного также как Себастьян Шило, собственноручно подписанное его величеством Густавом Седьмым, королем Норвейма, владетелем Руга, и завизированное гроссмейстером ордена «Пламенной длани» и главой Святого сыска.