Осквернитель - Павел Корнев

Пил весь вечер. Стопку за стопкой вливал в себя полынную настойку, морщился, кривился, но продолжал пить.

Хоть бы чуть в голове зашумело! Но нет – словно водичкой пробавлялся.

Впрочем, не стоит думать, будто я пустил ситуацию на самотек. Все, что можно было сделать, было сделано. Да и сейчас не просто лечил выпивкой расшатанные нервы, а приглядывал за Эдвардом Рохом, который переходил по мертвецкой от одного тела к другому и что-то задумчиво бормотал себе под нос.

– Они были хорошими парнями, – вздохнул я и поболтал остававшуюся в бутылке настойку. – Такого они точно не заслужили.

Лучник оглянулся на меня и поморщился:

– Вот только не надо этого пафоса, Себастьян! Они были жуликами и убийцами, любого из вашей братии прямо сейчас колесовать можно.

– На себя посмотри, – недобро зыркнул я в ответ.

– Речь не обо мне, – возразил Эдвард, стянул матерчатые перчатки и хрустнул костяшками изукрашенных татуировками пальцев.

– Тогда скажи уже что-нибудь о них.

– Я, конечно, не коронер, – произнес лучник, задумчиво глядя куда-то в сторону, – но, сдается мне, их застали врасплох.

Я только фыркнул от возмущения:

– Как ты себе это представляешь, Эд? Они стояли и ждали, пока их зарежут?

– Тебе виднее, – пожал плечами Рох, вытер руки полотенцем и натянул свои обычные кожаные перчатки. – Каждому был нанесен один точный, хорошо акцентированный удар в горло. Никаких защитных ран, никаких признаков того, что они пытались уклониться. Либо их застали врасплох, либо это был не человек.

– Человек, – возразил я. – Эта сволочь заманила меня в зеркальный лабиринт. Чуть не сдох там.

Грудину до сих пор ломило, словно получил копытом, и при любом резком движении перед глазами все смазывалось и плыло. Впрочем, в этом вполне могла быть повинна полынная настойка.

Эдвард Рох задумчиво посмотрел на меня и вздохнул:

– Если я ответил на все твои вопросы, не мог бы ты оставить меня в одиночестве?

– Не мог, – хохотнул я и вновь наполнил рюмку.

Полынная настойка – это именно то, что мне сейчас необходимо.

– И почему же?

– Здесь меня точно никто искать не станет, – пояснил я, кутаясь в одолженный у лучника теплый плащ. – Надо хорошенько все обдумать.

– А мне надо заняться делом!

– Не терпится ободрать кожу со старика?

– А даже если так?

– Твое право, – усмехнулся я, разглядывая свой испещренный черными точками серебряный браслет. – Только не забудь сделать для меня описание его послужного списка.

– Завтра.

– Хоть так. – Я выпил, улегся на лежанку и, глядя на сырой темный потолок, спросил: – Слушай, Эд, тебе никогда не хотелось сигануть с моста в реку? Или, когда стоишь на краю крыши, шагнуть вниз?

– Нет.

– А меня зачастую будто изнутри подталкивает. Или, бывает, иду по улице, смотрю на людей, и просто руки чешутся достать нож и пырнуть первого встречного. Это плохо, да? Тревожный звоночек?

Лучник отвернулся от мертвеца и попросил:

– Разбирайся со своими бесами сам, Себастьян. У меня своих хватает.

Голос его прозвучал на редкость недобро, да и скальпель подрагивал в руке очень уж нервно, поэтому продолжать разговор я не стал, вместо этого накрылся полой плаща и предупредил:

– Будешь уходить, разбуди. А то еще кого-нибудь удар хватит.

Эдвард пробурчал в ответ нечто неопределенное; я перевернулся на другой бок, закрыл глаза, и в голове сразу завертелись невеселые раздумья.

Леопольд и Луиза… кому пришло в голову свести вместе Тьму и Скверну?

Неужели еретики действительно заинтересованы в появлении на свет Осквернителя? Точнее – в рождении ребенка, который в будущем Осквернителем может стать? Но, если моя догадка верна, то с какой тогда целью похитили Берту?

И главное: насколько глубоко проникла зараза в орден Изгоняющих?

А ведь еще человек принца Августина загадок подбросил! Шутка ли – официальное помилование от монарха Норвейма! Не думаю, что тамошний Святой сыск про меня забыл, да и братья-экзекуторы одного излишне прыткого агента тайной службы с превеликим удовольствием на медленном огне поджарили бы. И вот – помилование.

Что же за услугу потребуют взамен? Какая работа ждет меня во дворце в самый разгар празднования юбилея его величества?

Сплошные вопросы. А ответов – ни одного.

Я перевернулся на другой бок, пытаясь устроиться поудобней, и как-то совершенно незаметно для себя провалился в чернильный мрак сна.

Оно и к лучшему.

Лучник растолкал уже на рассвете.

Я уселся на лежанке, какое-то время пытался прийти в себя, потом потряс головой, соскочил на пол и нетвердой походкой зашагал на выход.

– Отчет! – остановившись в дверях, напомнил Роху.

– К вечеру будет, – пообещал тот. – Отосплюсь и засяду за справочники.

– Не тяни.

На улице оказалось свежо. С моря дул легкий ветерок, и в одной рубахе сразу сделалось не по-летнему зябко. После изматывающего зноя как бальзам на душу. Но жара еще впереди – сегодня вновь на небе ни облачка.

Только отошел от лечебницы Святой Августины, и сразу со двора вынырнул человек, прятавший руки в карманах просторной куртки.

– Ну? – обернулся я к нему.

– Все спокойно, – ответил Ловкач и многозначительно добавил: – Относительно.

– Стража не беспокоила?

– Устроили пару облав без фанатизма и перегибов. Нас предупредили заранее, убытки минимальные.

– В ресторации шерстили?

– Нет, сыскари в доме напротив трутся, тебя караулят.

– Стража или надзорная коллегия?

– Стража.

– В «Гнутом вертеле» что? – спросил я, ни на что особо не рассчитывая.