Осквернитель - Павел Корнев

– Бесы! – выругался я.

Бесы! По-другому и не скажешь.

Когда посреди ночи к тебе является старый приятель с просьбой о помощи, нельзя просто взять и послать его куда подальше.

Тем более если это и не просьба вовсе.

– Идем! – махнул я рукой, поднялся в кабинет и первым делом налил нам выпить. Джек молча принял бокал, выхлебал двойную порцию яблочного бренди и огляделся, словно первый раз сюда попал.

– Аскетично, – голосом полным скепсиса выдал он, усаживаясь в кресло.

– Ты обстановку обсудить зашел, – поморщился я, – или о помощи попросить?

– Аскетично, говорю, у тебя, – как заведенный заладил Пратт, достал кисет и принялся набивать трубку. – Стол, пара кресел, буфет. Несолидно как-то. Вот у меня кабинет – это кабинет!

– Не имею обыкновения ночевать на работе, – оборвал я приятеля и повысил голос: – Ты чего приперся, Джек? Какого беса тебя посреди ночи принесло?

– У меня проблемы, – объявил заместитель главы всесильной Охранки, будто это объясняло решительно все.

– Ты уже говорил, – напомнил я.

Джек затянулся, выдохнул к потолку струю пахучего дыма и потер переносицу.

– Все плохо, Себастьян, – вздохнул он. – Все очень плохо.

– Плохо насколько?

– Меня и Готье отстранили от расследования.

– Ожидаемо, – пожал я плечами и отпил бренди. – А ты чего ждал?

– Да уж не этого, – поморщился Пратт. – Герцог Арно лично просил Якоба Ланье не раздувать скандал, но тот даже слушать ничего не стал. Представляешь? Ходят слухи, старик заручился поддержкой принца Августина, а того типа из Пурпурной палаты, что обнаружил тело, до сих пор так и не отпустили. Следователи надзорной коллегии допрашивают его уже вторые сутки.

– Значит, появились зацепки, – решил я.

Глава надзорной коллегии Якоб Ланье славился умением держать нос по ветру, и портить отношения с внучатым племянником его величества без веских на то оснований он бы точно не стал.

– И кстати, – уставился я на приятеля, – а с чего бы это герцогу Арно опасаться огласки?

– У Пурпурной палаты и без того репутация не самая лучшая, а тут еще это, – фыркнул Джек, потом встрепенулся: – Ты ведь не думаешь, что наконечники похитили с его ведома?

– У его светлости репутация тоже не самая безупречная. А что касается наконечников… зачем они вообще кому-то могли понадобиться? О Высших ничего не слышно уже лет десять. Так какого беса?

– А вдруг кто-то уцелел?

Я в ответ лишь неопределенно поморщился.

Если кто-то из Высших и таился все это время, для него нет абсолютно никакой разницы, сколько проклятых наконечников находится в распоряжении Стильга – дюжина, две или один-единственный. Ему в любом случае хватит. А втайне от всех собрать целую армию нечистых, как это некогда проделал Жнец, никому не по силам. Экзорцисты ордена Изгоняющих и экзекуторы «Пламенной Длани», обжегшись на молоке, теперь на воду дуют. Да и остальные службы не дремлют. Так зачем тогда заваривать эту кашу?

– Казначейского ревизора отыскали? – прервал я затянувшееся молчание.

– Нет, – мотнул головой Пратт и достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист писчей бумаги. – Но в загородном доме нашли тайник, а в саду были следы недавнего ритуала.

– Вот как? – хмыкнул я, разворачивая опись обнаруженных в схроне вещей.

Большую часть их составляли книги, и книги запрещенные, за чтение которых в Норвейме, а с недавних пор и в Драгарне, сразу отправляют на костер. Да и у нас по головке не гладят. А если и гладят, то исключительно раскаленным железом и никак иначе.

Улика – весомей некуда, смущала лишь некоторая разношерстность собрания. И было совершенно непонятно, как расценит сей факт Ференц Ольтер. Решит он, что виной всему неразборчивость неофита, или заподозрит злой умысел истинных преступников, которые надергали с бору по сосенке и оставили эту сборную солянку в качестве доказательства вины.

Лично я ставил на второе.

– Если никто в виновности клерка не сомневается, – вернул я список приятелю, – то зачем ты здесь? Негоже заместителю главы Охранки якшаться с человеком столь сомнительной репутации.

– Хватит! – не выдержал Джек и хлопнул ладонью по столу. – Если ты прав насчет подчиненного Готье…

– Подчиненного Готье и твоего подчиненного тоже, – напомнил я.

– Да, да, – страдальчески сморщился Пратт. – Так вот, если ты прав и Ольтер расколет этого засранца из Пурпурной палаты, мне даже гарнизон в каком-нибудь захолустье не доверят. Как бы самому в кутузке не оказаться…

– И?

– Отойдет расследование братьям-экзорцистам, и ты сможешь направить его в нужную сторону.

– Возможно. Но все мои связи в ордене Изгоняющих – это отец Доминик, которого водишь в баню ты, а не я.

– Ты – их официал, твоим словам доверия больше.

– Думаешь?

– Уверен, Себастьян. Я знаю отца Доминика, к тебе он прислушается.

– Хорошо, – обреченно вздохнул я, не видя никакой возможности отказать приятелю в его просьбе, – попробую с ним переговорить. Но ничего не обещаю.

– А ничего и не надо обещать. Просто поговори.

Я покивал головой и задал вполне резонный в этой ситуации вопрос:

– А мне что с того?

Джека будто паралич разбил.

– Ты… – после театральной паузы выдавил он из себя. – Да я для тебя всегда… А ты… Как ты только можешь, Себастьян, быть таким меркантильным? Неужели наша дружба для тебя ничего не значит?

– Дай подумать… – Я уставился в потолок, потом перевел взгляд на приятеля и отрезал: – Нет, Джек, не в таком деле.