Темный мир. Равновесие - Марина и Сергей Дяченко

Что творилось в этот момент на поверхности, очевидцы никогда не забудут. Молнии лупили в верхушки высоток, смерчи шатались по улицам, срывая с парковок машины, подбрасывая и роняя на мостовую. Люди забивались под мосты и в подземные переходы, прятались в магазинах и кафе, закрывали окна коврами и одеялами. Витрины разлетались на куски, рекламные щиты валились, деревья, падая, выдергивали корни из земли, будто хотели убежать из взбесившегося города.

Все это время Лера, накрепко забывшая свою встречу с Тамарой и все, что за ней последовало, лежала дома, в съемной квартирке, и Миша был рядом с ней. Он, разумеется, не мог бросить человека в таком состоянии.

Погода начала портиться с вечера. Запасливый Миша сходил в магазин и принес молока, яиц, хлеба и овощей. Теперь, наглухо закрыв форточки, он слушал, как завывает ветер в щелях рам и как потрескивают стекла. В доме напротив ветер расколотил окно и вывернул раму; Миша раздумывал, не заложить ли окна на всякий случай матрасами.

Лера проснулась поздно, выпила чаю, съела яичницу, которую поджарил Миша, и снова задремала. То, что творилось снаружи, мало ее волновало: в конце концов, главней всего погода в доме. А Миша был рядом, внезапная буря отрезала ему пути к бегству, и Лера с легким сердцем могла смотреть сны о розовых пони.

Миша не разделял ее благодушия, но ничего не мог изменить. Телефоны его однокурсников не отвечали. Те, до кого он все-таки смог дозвониться, прятались в общежитии или по домам, многие паниковали, пытаясь разыскать родственников. МЧС призывало к спокойствию и дисциплине, над городом кружили вертолеты, их рокот добавлял колорита в общую атмосферу конца света.

Миша пытался дозвониться мне раз двести. Ответа, конечно, не получил. Интернета не было. Телевизор, на удивление, работал – единственный кабельный канал при полном отсутствии новостей. Шли старые программы в записи. Никто и словом не упоминал про катастрофу, в какой-то студии незнакомые люди о чем-то говорили – неслышно, потому что Лера спала, и Миша убрал звук.

Он сидел на старом скрипучем стуле и маялся, потому что чувствовал: надо быть не здесь. Он хотел действовать, ему надо было кому-то помогать, спасать, выводить из-под летящих обломков, но он не знал, куда бежать и где сейчас нужны волонтеры. А еще он боялся, что стоит ему открыть входную дверь – и Лера проснется, и Миша тогда не сможет уйти.

В этот момент на экране телевизора, среди беззвучно говорящих мужчин и женщин, появилась одна – лет пятидесяти, с простым круглым лицом, растерянная и бледная. Она долго шевелила губами, потом вынула фотографию – и Миша замер, глядя на нее.

Потому что это было фото Сэма, сделанное, по-видимому, несколько лет назад. Сэм был в школьном костюме и с лентой «Выпускник» через плечо.

Женщина говорила, вытирала слезы, а Миша искал и не мог найти пульт от телевизора. Лера спала. Пульт прятался у нее под рукой.

Миша осторожно вытащил его – в этот момент на все поле телеэкрана открылась фотография Сэма, и внизу побежали титры. Забыв обо всем, Миша смотрел на экран…

Потом отбросил пульт, осторожно закрыл дверь в комнату и уже через минуту выходил из подъезда – навстречу дикому ветру, летящим песку и мусору, смерчам, грозе и Апокалипсису.

* * *

Миллионы полиэтиленовых пакетов парили над городом. Связка воздушных шаров, сорванных вихрем со свадебной машины, вертелась на уровне десятого этажа и казалась издевательством среди всеобщего кошмара. Миша пробирался пригнувшись, кое-где на ощупь, потому что из-за летящей пыли невозможно было открыть глаза. Он замотал лицо шарфом и дышал, как ныряльщик, от случая к случаю. Он шел к нашей общаге, но не успел дойти.

– Васильев!