Темный мир. Равновесие - Марина и Сергей Дяченко

Я вернулась в общагу под вечер субботы. К двери нашей комнаты была привязана корзинка с клубникой и надписью на атласной ленте: «Настенька, прости!»

– На, – сказала я, протягивая корзинку Насте.

– Можешь съесть. На здоровье.

Я поставила дорожную сумку на стул:

– У тебя никогда не было чувства, что кто-то грубо и цинично отобрал твою любовь?

Она поглядела с интересом:

– А ты считаешь, что любовь можно отобрать?

– Конечно, – я уселась напротив. – Посмотри в лицо фактам. Вы с Павликом…

– Лебедева, – сказала Настя покровительственным, даже высокомерным тоном. – Любовь – манипулятивная технология, придуманная для того, чтобы лишать женщин самостоятельности и загонять в добровольное рабство! Тебе хочется быть в стаде маленьких бедняжек, ждущих принца? Сколько угодно. А я свободный самодостаточный человек, и перестань, наконец, носить мне подачки от этого дурака.

– Он не такой дурак, – я обиделась за Павлика. – И перестань говорить со мной, как с овцой!

– Я поступила в университет, чтобы учиться, – Настя демонстративно взяла со стола конспект, – а не устраивать личную жизнь… как некоторые.

– Как кто, например? – я начала злиться.

– Как некоторые. Не будем называть вслух…

У меня зазвонил телефон. На экране высветился номер Миши. По коже поползли мурашки; вот же незадача. Нас с этим парнем ничего не связывает, почему же я так волнуюсь? Гормональный выброс…

– Дарья, это Миша, ты меня помнишь?

Еще бы, подумала я с грустью.

– У меня к тебе странная просьба, – продолжал он.

Мне вдруг истово захотелось, чтобы он вспомнил. И спросил у меня, правда ли. Инструктор не давал мне на этот счет указаний. Я не должна врать. Просто скажу: да, все так. Я спасла тебе жизнь, но на моем месте так поступил бы каждый. И, кроме того, это не только моя заслуга, я ведь работаю в команде…

– Пожалуйста, – снова заговорил Миша. – Скажи Лере, что между нами ничего нет. И что ключи я просто потерял, а ты просто нашла.

– Э-э, – проблеяла я. – А… ну да. Конечно.

Зависла длинная пауза. Я услышала в трубке звон посуды и представила, будто вживую: вот они сидят на своей кухне, на том самом мягком уголке, под которым я провела ночь, и на лице у Леры – брезгливость, высокомерие, неудовольствие, и вот Миша протягивает ей трубку…

– Алло, – пробормотала я.

Никто не ответил.

– Алло!

Молчание. Стук – наверное, телефон положили на стол. Далекий голос Леры: «Ты думаешь, я унижусь до этого разговора?»

Я нажала «отбой».

* * *

Был теплый вечер, почти летний. Мы с Павликом взяли мороженое – каждый заплатил за себя – и уселись на скамейку под кустом сирени, рядом с памятной урной, куда я выбрасывала свой амулет.

– Подарками ты Настю не вернешь. Просто переживи.

Он долго молчал.

– Мне тоже очень грустно, – сказала я. – Мечтаешь об одном, а получаешь всегда другое.

– Что же мне делать?

«Влюбиться в кого-нибудь еще», – подумала я, но вслух, конечно, не сказала.

– Отвлекись. Заведи новых друзей. Выбейся в отличники.

Он грустно улыбнулся:

– Легко сказать…

Точно, подумала я. Вот попроси я сейчас совета – у Павлика, у Насти, да у кого угодно, – мне было бы сказано то же самое: отвлекись и не думай о Сэме. Заведи новых друзей. Поучись, займись спортом…

Павлик доел мороженое и встал:

– Спасибо тебе, Даша. Но я все равно буду ее любить. Посмотрим…

Он ушел, а я еще долго сидела, не желая возвращаться в общагу. Настя была мне живым укором: я виновата, я опоздала.

Зазвонил телефон. Я вздрогнула, но это была Лиза:

– Дарья, что ты завтра делаешь?

– В библиотеке сижу, а что?

– Приходи на тренировку, будем скиллы прокачивать. Гриша тебе позвонит.

* * *