Имя Зверя. Ересиарх. История жизни Франсуа Вийона, или Деяния поэта и убийцы - Яцек Комуда

Гийом де Вийон – капеллан в Коллегиуме святого Бенедикта в Латинском квартале, магистр свободных искусств, преподаватель права, протектор и опекун Франсуа Вийона, героя этой книги. Мэтр Гийом, несомненно, хотел бы сделать будущего поэта добрым парижским гражданином – это благодаря ему тот обучался в Париже и в августе 1452 года стал магистром вольных искусств. Но одновременно с успехами на научном поприще, он достиг мастерства и в цехе преступников, грабителей и убийц. Сделался, таким образом, вором и шельмой, который чаще просиживал в корчмах и публичных домах, чем над учеными книгами.

Франсуа Вийон – поэт и, как было уже сказано, вор, шельма, мошенник, грабитель и в конце концов убийца. Скажу правду: неизвестно, существовал ли Франсуа Вийон на самом деле! Историки не могут договориться, звали ли его Вийон или де Монкорбье, а то и де Лож, и происходил ли он из социальных низов. Некоторые даже подозревают, что был это просто поэт, который – с поэтическими преувеличениями – изображал себя в обществе воров и выродков. Но факт остается фактом: таинственный Вийон оставил после себя немало интересных произведений, собранных в «Большом завещании», «Легатах» и «Воровских балладах». Что интересно, многие из его произведений написаны на воровской фене XV века, или на французском argot, «арго», а лингвисты до сих пор не в силах создать однозначный их перевод. Поэт, вероятно, родился в 1431-м, а после 1463 года, когда криминальный суд Шатле приговорил его к смертной казни, следы его теряются. Известно только, что парижский парламент заменил ему этот приговор на изгнание из города на десять лет. Этот факт я использовал в «Дьяволе в камне», где за заслуги по выслеживанию Дьявола с Мобер поэта освобождают от встречи с виселицей.

Беспутные Ребята (Ракушата)^[75] (фр. coquillarts) – банда преступников, воров и мошенников, промышлявших, кроме прочего, в Дижоне, средней Франции и в окрестностях Парижа. Самыми известными из Беспутных Ребят были Кален Кайё и Ренье де Монтини, повешенные около 1460 года; они были хорошими приятелями Вийона. Название банды произошло от слова раковина – coquille или же от слова coquard – простец. В средневековье раковина была знаком паломников; многие из воров использовали ее и как свой знак, благодаря чему притворялись набожными путниками и могли без проблем странствовать по Франции.

Толстушка Марго – парижская девка, героиня произведений Вийона («Баллада о толстушке Марго»). Однако, скорее всего, баллада рассказывает не о конкретной распутнице (и слава богу, поскольку это значит, что Вийон не предпочитал толстых женщин), а о славной парижской таверне «Под толстушкой Марго» на острове Сите. Вийон, похоже, был там частым гостем, случалось и так, что его, пьяного, вышвыривали оттуда в канаву.

Трюандри – в Париже XV века не было прославленного Двора Чудес, описанного Виктором Гюго в «Соборе…»; существование Двора подтверждается только с середины XVII века. Однако существовало несколько других подворий и площадей, которые вполне заслуживали бы этого знаменитого имени. Бронислав Геремек^[76], прекрасный специалист по теме социальных низов средневековой Франции, называет несколько мест, где гнездились нищенство, зло и их сотоварищи. А были это: Трюандри в парафии Святого Евстахия в квартале Аль; площадь недалеко от улицы Нёвр де-Сен-Савёр; прославленный Гран-Кюль-де-Сак в парафии Святого Николая. Чтобы список был полным, добавим сюда еще и кладбище Невинноубиенных, где по ночам проходили пьяные оргии и развлечения нищих. Шлюх же можно было повстречать в окрестностях улицы Глатиньи на Сите, Шам-Флори в парафии Святого Жермена из Осера, на улице Шапо и во многих других местах.

Были шаромыжники, сумоносцы… – различные (аутентичные, чтобы не возникали сомнения) названия профессий в воровском цеху^[77]. Некоторые я, признаюсь, достаточно вольно перевел с французского языка XV века, другие – это их польские соответствия, встречаемые в XVI веке в «вальтарском языке», которым пользовались преступники на территории Речи Посполитой. В оригинале названия воровских ремесел банды Беспутных Ребят звучат, например, следующим образом: crocheteur – грабитель, использующий отмычку; vendengeur – простой карманник; beffleur – преступник, который вовлекает наивных горожан в азартные игры; envoyeur – убийца; planteur – продавец фальшивого золота; pipeur – шулер при игре в кости. Всех специальностей воровского ремесла и не перечесть, а если уж добавлять сюда не только ремесла Беспутных Ребят, но и шельм из нищенских и воровских корпораций Италии, Испании и Германии, получится не меньше тысячи позиций.

Клопин Напугай Дурня – не реальная фигура. Надеюсь, что святой памяти Виктор Гюго простит мне, что я одолжил этого персонажа из «Собора…»

Шельма во францисканской рясе – много воров в Средние века и позже выбривали себе тонзуру, притворяясь клириками. А все потому, что священники и члены монашеских орденов находились в духовной юрисдикции, поэтому в случае ареста не оказывались немедленно на палаческом столе, но направлялись в епископскую тюрьму, а потом на покаяние в монастырь – например, в Польше их отправляли к демеритам. Далеко ходить не надо, достаточно вспомнить Шарлея из «Башни шутов».

Череп святого Брендана – эту и другие истории я позаимствовал из пикардийских городских повестей о бродягах XIV–XVII веков. Например, из «Повести о Тиле Уленшпигиле», который такие номера, как описанный фокус с черепом Брендана, успешно проворачивал в XIV веке в Поморье.

Мамаша Кураж – персонаж несколько анахроничный, поскольку взят из плутовско-шутовской литературы XVII века. Кураж – старая шлюха, бордель-маман, воровка, жена солдата, торговка и акушерка времен Тридцатилетней войны, которая стала героиней многих рассказов и воровских баек, а также пьес и романов.

Пропорции ad quadratum и ad triangulum – средневековое описание пропорций замков и соборов. В старые времена знания архитекторов, касающиеся строительства, обычно хранились в цеховых книгах и секретных трактатах, описывающих взаимодействие сил в отдельных элементах строения. Архитекторы и строители ревностно оберегали свои познания, ведь, как упоминается в рассказе, в Средневековье каждое здание содержало в себе аллегории или религиозную либо мистическую символику. Увы, распространение книгопечатания в эпоху Ренессанса привело к тому, что эти знания стали доступны всем, а ренессансная и барочная архитектура начала служить только целям общественного удобства, перестав быть объектом для зашифровывания в нее религиозных аллегорий – как в эпоху готики.