Имя Зверя. Ересиарх. История жизни Франсуа Вийона, или Деяния поэта и убийцы - Яцек Комуда

– Ага, вот значит как, – пробормотал Вийон. – Значит, был он апостатом?

– Должен был пойти за ересь на костер. Но выдал сотоварищей, а потому его приговорили лишь к клеймению и бичеванию, а потом изгнали из города. Больше он уже здесь не появлялся.

– Был вальденсом? Бегардом?

– Погодите, кое-что вам покажу.

Петр медленно поднялся. Поднял крышку тяжелого сундука, в котором велел спрятаться Вийону, когда в первую ночь приехала за ними черная повозка. Порылся там минуту и наконец вытянул подгоревший кусок материи. На ней был вышит потрепанный желтый крест, чьи плечи заканчивались лилиями.

– Что это?! – выпалил Вийон. – У горбуна точно такой же выжжен был на груди!

– В такие одежды облачают еретиков. Были они на сотоварищах горбуна, когда их вели на костер. Я в ересях не разбираюсь, в Бога верую, в Святую Троицу. А о них говорили, что какие-то perfect… То есть Совершенные, или как-то так… Я уж и не помню.

Вийон замер. Perfecti… Совершенные… Добрые люди. То есть манихеи, прозванные катарами. Но откуда они взялись здесь и сейчас? Через двадцать десятилетий после крестового похода Симона де Монфора, после захвата Монсегюра, после инквизиции в Монтайю и сожжения братьев Отье. Однако культ Добрых людей выжил в Лангедоке; корни манихейской веры тянулись так глубоко, что не сумели справиться с ними ни мечи крестоносцев, ни доносы шпиков, ни огненные костры, сложенные Арно, Селла и Катала в Кагоре, Тулузе, Альби, Каркассоне, Бернардом Ги в Монтайю и во многих других городах и селах, лежащих у подножия гор.

– Верно ли я услышал, мастер Петр? Тот горбун выдал своих товарищей, катаров, и благодаря этому получил прощение?

– Так мне помнится.

«Когда б ты был добрым человеком, приволок бы я тебя к Ру…» – словно прозвучало в голове Вийона. Выходит, Ру убивал манихеев? Добрых людей? Ведь именно так называли друг друга катарские perfecti! Только откуда им здесь взяться? Но погоди, погоди, ведь поблизости никто не исчез! А это значит, что…

– Мастер Петр, Ру убивает отступников веры. Нынешних манихеев, то есть катаров. Привозит их издалека, наверняка связанных и упрятанных, а потом, пользуясь твоей помощью, переправляет на тот свет. Послушайте, ему может казаться, что он – ангел, который избавляет мир от ереси! Он – безумец!

– Манихеев, говоришь? – Вийону показалось, что Петр затрясся от страха. – Может, и правда. А может, и нет.

– Тот горбун, – выпалил поэт, – ненавидел свою мать! Говорил, что добрые люди приказали ей сбросить плод, то есть его. Я этого сперва не понимал, но теперь полагаю, что речь шла именно о катарах! Они назывались Добрыми людьми.

– Ты прав, – прохрипел Петр. – Судя по тому, что болтали на процессе, манихеи были врагами всего, что возникало в результате плотского общения. Беременным девицам приказывали губить плод во чреве. А церкви превращали в дома разврата!

– А вы об этом откуда знаете?

– Как это – откуда? – неуверенно спросил Петр. – Инквизитор так объявлял на процессе горбуну. Говорил, что еретики верили, будто в каждом плоде находится дьявол и приказывали женщинам от них избавляться. Что скоту причастие давали. И что целовали под хвост черного козла!

– Это было давно и неправда. Но если мать горбуна была катаркой и ей не удался тот фокус, то у уродца и вправду была причина ненавидеть манихеев.

Установилась тишина.

– Мастер Петр, мне нужно поговорить с кем-то из тех, кто чтит манихеев. Знаете кого-нибудь?

– Полагаешь, будто я знаю каждого еретика отсюда до Нарбонны?

– А не вспоминается вам кто-нибудь, кого подозревали бы в ереси? Не было таких случаев в Кагоре?

Петр раскашлялся. А когда поднял на Вийона красные глазки, поэт прочел в них страх.

– Однажды был донос… Что в доме одного мастера встречались еретики. Что справляют там шабаши и бесчинства. И что это – катары. Но на процессе обвиняемый от всего отказался и торжественно в том поклялся.

– И кто это такой?

– Мастер оружейник Рауль Нотье…