Шаги в глубину - Сергей Цикавый

О том, что холод — это всего лишь стимул поддерживать себя.

Мария напивалась, я сама уже плыла, но сенсорную панель видела четко, да и мозги пока работали. В воображении плыли картинки с беловолосыми девочками, которым нельзя дать витаминку, которым нельзя в кино и даже парня поцеловать нельзя.

— Эта пленка… Х-ик. Холод — как пленка. Около пяти ангстрем — вокруг всего тела, искусс… ик … твенная оболочка. Понимаешь, после ра-радиации…

Да все я понимала. И даже верила — и в то, что рядом с Лиминалью изменяется напряженность реальности, и в то, что в изнанке надо делать поправки на присутствие Лиминали на борту. Не люблю физику, пьяна, потому и верю. Мария даже как-то объяснила, почему Рея может пить жидкости без антифриза. Объяснила — но я не запомнила, конечно.

— Они т-только в бою способны. И то. Не все! Рея вот даже в бою холодновата.

Борткомпьютер сдался и посчитал все так, как мне хотелось. Теперь можно и выпить по-людски. Корабль сжевал новую информацию, и на обзорные экраны, стряхнув цифры, снова вернулся космос.

— Да, а ты молодец, держишься, — вдруг сказала Мария, пьяно помахивая стаканом. Как она его не уронила — не представляю.

— Держусь, — согласилась я. — Я всегда держусь.

— И всегда за себя, — сказала порозовевшая докторша. — Пальчики послюнявила — и вперед, держаться.

— Но-но, — я потерла теплые щеки, хихикнула. — Давай без вот этого вот.

— Давай, — сказала Мария, подливая в полупустые стаканы. — Но она тебя сделала.

— Не страшно. Пока что.

— И еще она круче!

— Бесишь. Я вынесла двух баронианцев в экзоскелетах.

— С баронианцем ты сжульни-ик-чала.

Я отобрала у нее бутылку и налила себе выпивки.

— Раз жульничество ведет к победе — я за. Проигрывать и дохнуть в бою — это глупо и нечестно. Придумаю как — и с этим обормотом сжульничаю.

Мария вздохнула:

— Упрямая ты. Ик. Молодец. Мне самой Олега, что ли, в оборот взять?

Я поперхнулась, но колючую жидкость проглотила.

— Давай. Тебе понравится.

«Парень и подопытный в одном флаконе. Мечта», — добавила я про себя.

— Это ты в каком смысле его оцениваешь? — хихикнула Мария. — Успела с ним покувыркаться?

Я нахмурилась и задумалась.

— Скажем так. Мозги он мне оттрахал знатно, — я наконец подобрала выражения.

Как мне показалось, даже удачно. Мария задумалась на секунду и с хохотом сползла на сложенные на столе руки. Я проследила ее логику и вдруг поняла, что самой охота ржать. Организм, проснувшийся после кошмара, хотел жить и веселиться.

— А там война началась, — вдруг сообщила в пространство Карпцова.

Война. Да. Приграничный конфликт с участием двух тяжелых кораблей. Уничтоженная планета и линейный бой. К чему все это? Правильно, к войне. Я вздохнула: а мы вот сбежали, в корпоративные войнушки тут играемся. Всяких сверхлюдей воскрешаем, проблемы у нас какие-то, дрянь нам всякая снится.

Я развернула консоль и выбрала из возможных опций поиск новостей. Неподалеку оказался горнопромышленный ретранслятор, причем безо всякой защиты — я даже перепроверила дважды, думала, с пьяных глаз померещилась такая халатность.

Новостные каналы, развернувшиеся на инфопанелях, были разнообразны.

В Паалет опять пришла чума, туда отрядили эскадру медицинских судов и — на всякий случай — крейсер: Империи не нравились чумные бунты. Столица праздновала юбилей закона о свободе морали, дальше шла довольно веселая статистика. На окраинах снова появились пираты, и сектора бу-бу-бу и бла-бла объявлялись вне закона с повышенным уровнем безопасности. Я скроллила эту чушь, подбираясь к дну горячих сообщений.

Перед глазами стоял бой над уничтоженной человеческой планетой, которого попросту не было. И планеты тоже не было, и ударной эскадры «Голод».

Хорошая штука — новости. Порой можно узнать, что тебя не было и нет.