Ладья - Дэниел О’Мэлли

Мне никак в это не верилось, и я заставила себя туда съездить. У меня были выходные, и я могла либо устроить себе короткий отпуск в Уэльсе, либо остаться дома и шерстить документы. Так что в пятницу вечером я погрузила вещи в машину, посадила Вольфганга в переноску, села за руль и поехала.

Вообще я люблю водить. Одно из преимуществ моей работы состоит в том, что не нужно беспокоиться о штрафах за превышение скорости, а еще у меня достаточно денег, чтобы позволить себе хорошую шуструю машинку с приличной стереосистемой. Мы неслись по дороге, и я пела громко, под стать нашей скорости, – но не так быстро, чтобы Вольфганг не смог бы подняться и не упасть.

Ах, Уэльс! Земля моих предков! Наших предков! Ты же частично валлийка, ты это знала? Я имею в виду, наша семья уехала из Уэльса несколько поколений назад, и хотя у нас наверняка где-то там есть родственники, не припоминаю, чтобы мы с ними встречались.

С тех пор как я узнала, что в ближайшем будущем один из моих соотечественников попытается меня убить, у меня немного разыгралась паранойя. И если честно, это кажется мне вполне оправданным. Поэтому я предпочла не останавливаться в мини-отеле и заночевала под открытым небом в спальном мешке.

Я не спала так несколько лет – со времен обучения в дикой местности в Имении. Боже, как я ненавидела те занятия! И мало того, что ненавидела всю свою группу, так мне не становилось легче и от того, что делить палатку приходилось с Эмми – девочкой, которая выпускала изо рта насекомых. Однако в этот раз ночевка под открытым небом показалась мне очень умиротворяющей. Сжавшись в своем новом спальном мешке, я смотрела на звезды и слушала, как Вольфганг шуршит в своей переноске. Луны в ту ночь не было, и я находилась в зловещей валлийской глуши, так что небо не засвечивалось. Надо мной сияли лишь пятьсот миллионов звезд.

На следующий день я поехала в глубь Уэльса, в какую-то маленькую деревушку, где стала очень осторожно расспрашивать местных. Поначалу мне было боязно заговаривать с незнакомцами. Я беспокоилась, что они поправят произношение моего имени. Имя ведь редкое, мало ли как оно читается по-валлийски? К тому же я всерьез опасалась, что мне станут выговаривать за то, что сую нос в чужие дела, но на деле все оказалось довольно легко. Как выяснилось, обычные люди только рады рассказать о своих жизнях, а пожилые дамы в парикмахерских – и вовсе кладезь информации.

По сведениям жителей деревни, тайное имение – это некая военная база, где занимаются особо секретными делами. По крайней мере, так я их поняла. Ведь они все говорили с сильным акцентом. Но приятно, что меня хотя бы удачно подстригли.

В деревню никто из Имения не ездит. По утрам по главной улице проезжают грузовики, полные припасов, но их водители никогда не останавливаются, чтобы купить сигарет. Само Имение расположено в небольшой долине с крутыми стенками. Туда ведет только одна дорога, и проходит она через лес, который рос, наверное, еще до римлян. Я заметила несколько малолеток, которые ошивались возле паба в надежде раздобыть выпивку, и расспросила их. Забавно: плохиши из моего детства проявляли бунтарство, пытаясь улизнуть с секретной военной базы, а эти – всеми путями старались туда попасть.

По информации Даррена, Люси, Рикки и Мэйзи: «Там есть место, где забор проходит над оврагом, и под ним можно пролезть. Можно засесть под деревом с пивком и биноклем и просто смотреть шоу. А оно, конечно, поражает».

Секретность этого имения, вероятно, подразумевалась из-за странных объектов, что видели в небе над ним. В ночи проносятся некие формы, облака отражают яркий свет, а по полям бродят люди, выполняющие необычные гимнастические упражнения. Для скучающих подростков деревушки это было все равно что жить по соседству с аэробатической командой и «Цирком дю Солей». Все как дома.

Так, давай поясню. Имение есть только одно. Это не тот случай, когда нужно раскладывать яйца по разным корзинам, – здесь главное сохранить свои ценности в безопасности. А речь идет обо всем генетическом потенциале Британских островов, огромном ресурсе сил и богатств. Собрав их всех вместе, мы гарантируем себе, что они сработаются. Пешки так хороши в своих делах именно потому, что получают одно и то же образование в одном и том же месте.

Как-то раз я смотрела документалку о пистолетах. Что меня реально поразило, это как все изменилось в момент, когда их части стали заменяемыми. Можно было взять ударник из одного пистолета и вставить в другой – и он бы работал. То есть пистолеты более не были уникальными и их стало легко чинить. То же и с пешками. Большинство из них, несмотря на гигантское многообразие сверхъестественных способностей, можно без проблем включать в новые и новые команды.

Как ни иронично это звучит, в Правление обычно попадают те, кто не годится для другой работы. Никто из нас не относится к стандартным Шахам. Мы странные даже среди необычных.

Как бы то ни было, секретное имение требовало дальнейшего расследования, а доверять кому-либо я больше не могла, поэтому решила выяснить все сама. Ребята пояснили мне, что охрана периодически выезжает на своих «мегакрутых квадроциклах с фарами», но их легко заметить загодя и спрятаться. Меры безопасности этой школы меня, конечно, не впечатлили. В настоящем Имении, если спрятаться в лесу – от охраны не защитишься. И если уж на то пошло, там и старинной деревушки поблизости не было. Тем не менее объект финансировался (уж я-то знала), а главной его защитой служила его секретность.

В общем, в ту ночь я надела свой костюм для тайных проникновений. Весь черный и с балаклавой, под которой я потела, как золотая рыбка в котелке. Но самое главное – перчатки. Я прорезала в них дыры, чтобы открыты были только самые кончики пальцев.

Войдя в лес, я оцепенела от страха. Накануне ночью мне было так спокойно. Сейчас же каждый шорох приводил меня в ужас. При полном отсутствии какого-либо света мне мерещилось, будто из чащи выбирается какой-то огромный зверь с зари времен и утаскивает меня в свою укромную лощину. Не то чтобы у меня было настолько богатое воображение – просто я знаю, что там может скрываться. Но слава богу, посреди леса тянулся овраг, вдоль которого я могла идти – иначе мгновенно бы заблудилась. Я шла и не сводила с него глаз, так что вскоре буквально врезалась в забор. К счастью, нашему маленькому хозяйству не хватило средств на колючую проволоку, не то я бы наверняка там и осталась.

Когда я пролазила под забором, у меня колотилось сердце, но это оказалось не так трудно, как я ожидала. Помню, в детстве учителя вытаскивали нас из кроватей играть полуночные игры, и я это ненавидела. Я была в неплохой форме, но никак не могла вынести мысли, что люди, с которыми я жила и училась, могут выскочить из темноты и схватить меня. Я терпеть не могла тот шок, который испытывала, когда они внезапно свисали с дерева или выпрыгивали из кучи листьев и с ликованием приковывали меня к земле. Знаю, они делали это не со зла. Это просто было частью игры. Но все равно меня каждый раз ловили первой. Я просто не могла нападать сама.