Имперский крест - Антон Грановский

Подземный туннель оказался широким коридором, обшитым белыми пластиковыми плитами. Егор и профессор Терехов шли по нему молча. На Егоре красовался такой же белоснежный, хрусткий от чистоты халат, как и на старике. Оба были сосредоточены.

Когда дошли до стальной двери, ведущей из туннеля в научную лабораторию, профессор сказал:

– Когда войдем, веди себя смирно. И не особо полагайся на свои лазоревые глазки, охранники очень настороженно относятся к новичкам. Особенно они не доверяют тем, кто прошел модификацию седьмого поколения, а, насколько я понимаю, с тобой пытались проделать именно это.

– Нацисты и впрямь надеются стать бессмертными?

– Безусловно, – кивнул профессор Терехов. – У них нет для этого никаких препятствий. – Профессор лукаво улыбнулся и добавил: – Если, конечно, не считать препятствием тебя, мой мальчик.

Он подмигнул Волчку и приложил растопыренную ладонь к сенсорной панели электронного замка. Панель осветилась мягким голубоватым светом, а затем раздался мягкий, негромкий щелчок, и дверь приоткрылась.

– Добро пожаловать в святая святых! – торжественно произнес Терехов и распахнул тяжелую бронированную дверь.

Научная лаборатория представляла собой зал размером в сто пятьдесят квадратных метров. Вдоль стен в несколько ярусов тянулись пластиковые и стальные стеллажи, уставленные зачехленной аппаратурой. В дальнем углу зала находился сложный агрегат, похожий на прозрачную телефонную кабинку, вросшую в огромный токарный станок. К кабинке со всех сторон примыкали столики с компьютерами.

Посреди зала, рассекая его на две части, находился блокпост со шлагбаумом и сканирующими рамками, реагирующими на металл. Возле рамок сидели на стульях шесть нацистов в голубых мундирах и уже знакомых Егору шлемах, на каждом из которых сверкала серебряная свастика.

Еще один нацист сидел в паре метров от двери, и он поднялся навстречу профессору. Быстро оглядев Егора, солдат сухо осведомился:

– Кто это с вами, господин профессор?

– Этот паренек – наш новый лаборант, – улыбнувшись, ответил Терехов. – Его зовут Вольфи.

Лицо солдата оставалось холодным и спокойным.

– Я не знал, что список сотрудников лаборатории обновили, – сказал он. – Почему нас никто не известил?

– Вероятно, причина этого – переполох, поднявшийся на испытательном полигоне. Кстати, Ганс, вы не знаете, что там происходит? Я слышал звуки выстрелов, но не стал выходить на улицу.

– Правильно сделали, что не стали. На базу напали повстанцы.

Терехов вздохнул:

– Так я и думал. И когда вы с ними расправитесь?

– Очень скоро. Повстанцы почти разгромлены. Думаю, через полчаса все будет кончено.

Егор стиснул кулаки, но усилием воли потушил яростный блеск в глазах, чтобы не выдать себя.

– Из уважения к вам, профессор, я пропущу вашего лаборанта без списка. Разрешите мне взглянуть на его клеймо.

В глазах Терехова мелькнула озабоченность. Он рассеянно заморгал, и Егор понял, что профессор просто-напросто позабыл про клеймо (чем бы оно там ни было).

Охранник почувствовал неладное. Взгляд его похолодел, он обхватил пальцами рукоять пистолета и рванул его из кобуры. Егор действовал быстро и безжалостно – ударом кулака он отшвырнул солдата от себя, выхватил из кармана халата склянку с «гремучей смесью» и швырнул ее нацисту в голову. Тот заорал от боли и схватился руками за лицо. А Егор уже несся со всех ног к Машине времени.

Нацисты, скучающие на блокпосту, вскочили с кресел и выхватили пистолеты, но на секунду раньше Волчок вынул из карманов несколько химических гранат и швырнул их в противников.

Стеклянные флаконы разбились, полыхнуло пламя, что-то заискрило, раздались крики. Через мгновение Егор оказался возле блокпоста и сбил с ног первого из нацистов.

Выстрелы из пистолета едва не оглушили Волчка, но пули прошли мимо. В поле зрения Егора попали лица двух охранников, и лица эти были ужасны – препараты, которыми были наполнены склянки, за секунду выжгли кожу на их черепах, оставив лишь обожженные красные мышцы и желтоватые связки. Егору показалось, что он смотрит на картинки из учебника анатомии.