Свой среди чужих - Александр Афанасьев

– Согласен… – Медуза встал из-за стола, прошелся по кабинету. – А ты знаешь хоть, на что соглашаешься?

– На обучение на североамериканских военных курсах, Виктор Петрович…

– На обучение… Так-то оно так, гардемарин. Но тут есть две загвоздки. Первое – североамериканцы никогда не признают, что мы хоть в чем-то лучше их. Такой это народ. Народ чемпионов. Народ лидеров. Это, кстати, не всегда хорошо. Но они будут пытаться сломать тебя, сломать любой ценой. В тот день, когда ты позвонишь в колокол – офицерский состав базы закатит вечеринку и выпьет за глупых русских, которые почему-то решили, что они смогут пройти самую тяжелую и страшную школу легководолазной подготовки в этой части света. Ни один курсант не смирится даже с тем, что в его экипаже русский, а как только ты начнешь давать результаты – в этот день ты станешь врагом для всех. Причем… в североамериканской армии этот курс можно закончить в любое время, прийти на него со службы – то есть ты и остальные будете учиться с людьми на несколько лет старше вас. Вот что вас ждет там – нескончаемые месяцы ада.

Если контр-адмирал хотел припугнуть Островского – возможно, и в самом деле хотел припугнуть, такой боец был нужен в диверсионной службе, – то добился он этим прямо противоположного. Вадим, как и многие другие сибиряки его возраста, был чудовищно упрям, поступал всегда по-своему и терпеть не мог, если кто-то давал ему задачу и называл ее неразрешимой. Если из этой школы люди выходят живыми и с черным беретом – значит, он тоже сможет заполучить этот берет. Нет в нем ничего такого.

– Я хочу окончить эту школу, – четко сказал Вадим.

– Хочешь-то ты хочешь… Проблема номер два – североамериканцы далеко не дураки. И не просто так согласились на этот обмен. С тобой там могут сделать все, что угодно. В числе прочего – промыть мозги. Это очень страшно. Ты должен быть настороже двадцать четыре часа в сутки, ты должен спать вполглаза, видеть то, что происходит у тебя за спиной, взвешивать каждое слово и не доверять никому. В отличие от других курсантов, которые и впрямь новички, только что из учебки морской пехоты, ты идешь к ним из спецназа. Это накладывает на тебя двойную ответственность. Первое – ты не должен выкладываться на все сто. Выполняй нормативы и все, даже если можешь вдвое быстрее или втрое больше. Они не должны понимать наш истинный уровень подготовки – а мы должны понять, чего достигли они. К чему они готовятся и к чему они готовы. Второе – ты не должен сказать ничего лишнего. Понял?

– Так точно, только… я ведь и не знаю ничего лишнего.

Контр-адмирал улыбнулся:

– Знаешь. Ты сам не знаешь, что ты знаешь, есть такая присказка. В опытных руках любой обрывок информации превращается в… ладно. Я не должен тебе этого говорить, но я тебе это скажу. Седьмым американским флотом командует вице-адмирал Рудольф Барб по прозвищу Барби – только не вздумай напоминать ему это прозвище, если встретишь, у командующего флотом не может быть прозвища Барби. Но есть еще один парень, последняя известная должность контр-адмирал, он командует специальными силами, действующими… южнее континентальных САСШ. Его имя Билл Рэндольф, контр-адмирал Билл Рэндольф. Так вот – это и есть твой последний шанс. Ты можешь назвать его имя и сказать «Браво два нуля». И можешь назвать мое имя – но только при личной встрече и только ему. Если это тебе не поможет, тебе уже не поможет ничто, понял?

– Так точно.

На курсы, в центр подготовки его уже не вернули. Личных вещей у него там не было – у гардемарина не может быть личных вещей.