Колесо войны - Василий Сахаров

Во-первых, конечно же допросить пленных. А во-вторых, сжечь тела погибших. А то кто знает, нащупает какой-нибудь неизвестный нам демон дольнего мира мёртвые тела, кинет на них один из своих энергопотоков, и пойдут гулять по пограничью десятки умертвий, которые жаждут человеческой плоти и крови. Нам это надо? Само собой, нет. А поскольку хоронить людей в могилах на севере не принято, да и нет на это времени, они будет сожжены, тем более что ночью враг не увидит дыма костров. Однако это только во вторую очередь, поскольку получение информации дело более важное и приоритетное.

Командиры моего отряда сидели вокруг жаркого костра. Мы все только что поужинали, ещё раз обсудили минувший бой, и я обратился к одному из воинов сержанта Амата, десяток которого занимался допросом оленеводов:

– Скажи сержанту, пусть языков тянет. Начинаем с самых разговорчивых.

Воин кивнул и скрылся в темноте, а через пару минут, сопровождаемый двумя дружинниками, у костра упал на колени один из пленников, сильно избитый средних лет человек, в глазах которого было нетрудно разглядеть животный страх. Всё ясно, Амат и его люди работали на результат, быстро подавили волю вражеского вояки, и теперь он ответит на любой вопрос, лишь бы только его не пытали. Допрос в полевых условиях дело злое и со всех сторон некрасивое. Но пентотала натрия у нас нет, а его магические заменители до́роги, и тратить эти эликсиры на то, чтобы пообщаться с человеком, здоровье которого никого, кроме него самого, не беспокоит, слишком расточительно. Учитывая, что про Женевские конвенции в мире Кама-Нио никто и никогда не слышал, потрошили пленников жёстко.

– Как тебя зовут? – спросил я пленника.

– Двэн из рода Сапфир, – без промедления ответил нанхас.

– Кто ты в вашем войске?

– Обычный десятник.

– Сколько вас пришло на наши земли?

– Больше тысячи воинов и двадцать семь шаманов.

– А в вашем отряде сколько людей?

– Двести всадников, сотня пехоты с лыжами на санях и десять шаманов. Было. Теперь меньше. Половина воинов Океанские Ястребы, а другая половина из союзников. Все чародеи сплошь наши, из кочевых.

– Какова ваша цель?

Пленник замялся, и тут же от одного из воинов за спиной получил хлёсткий удар в правое ухо, болезненный, не всякая барабанная перепонка его выдержит. Поэтому Двэн взвыл от боли и упал лицом в подтаявший от жара костра снег. Однако его быстро подняли, взбодрили пинком, и он выпалил:

– Мы должны пройти мимо крепости Мкирра, совершить рывок на рудники в предгорьях Аста-Малаша, а затем отвернуть в сторону, разбиться на мелкие группы и прорываться на юг. Нам приказано выжигать деревни им-перцев, вырезать население, перехватывать торговые караваны и наводить на остверов ужас. Этот дальний рейд должен продлиться не меньше месяца.

– А после?

– Когда отряд привлечёт к себе все свободные резервы имперцев и они станут ловить нас всерьёз, мы соберёмся в кулак. Где, не знаю. И что будет дальше, мне неизвестно.

– Поверю тебе. Пока. Кто командует всей вашей армией?

– Всеми нашими силами руководит славный вождь Ратэрэ Дючин, а Ястребами – сотник Вис Беренц.

– А кто руководит вашим отрядом?

– Сотник Костар Обер. Океанский Ястреб. Сын верховного вождя.

– Что у вас с продовольствием?

– Плохо. В пустошах добычи нет. Вся дичь выбита или ушла к морю и в горы. В племенах начинается голод, а в пути хорошей охоты не было. Мы надеялись, что у вас продовольствие добудем, но пока ничего нет. Поэтому наша полусотня и отстала от основного отряда.

– Поясни.

– В прикрытии остались самые слабые воины, которые тормозили отряд. Нам следовало его догнать, но не получилось, вы нас перехватили.

Мои вопросы следовали один за другим. После меня в допрос включились Смел и Богуч. А когда они иссякли, дружинники Амата притянули второго пленника, и так далее. Спустя час моя картина всего происходящего в пограничье дополнилась новыми фрагментами.

Итак, что мы имеем? Три вражеских отряда, которыми командуют верховный вождь одичавших северян и молодые сотники из самых знатных семей Океанских Ястребов, действуют по единому плану, нам он неизвестен. Но ясно одно: северяне что-то задумали, и, если они вырвутся на оперативный простор и начнут гулять по герцогству, поймать мелкие группы диверсантов будет очень трудно. А на серьёзное оцепление целых районов и прочёсывание местности сил у герцога, который будет караулить самый большой отряд противника вблизи Содвера, не хватит. Значит, война одним только пограничьем и недельным налётом на прилегающие территории не ограничится. Ну и что в этой ситуации делать мне? Естественно, надо дойти до Мкирры и постараться перекрыть дорогу отряду молодого Обера до того, как он растворится в лесах и предгорьях.

Я поднял взгляд на офицеров и, не спрашивая их мнения, огласил своё решение:

– Утром отправим к герцогу Гаю гонцов и пленников и продолжим движение к крепости. К вечеру будем на месте, заночуем в Мкирре, а затем встретим нанхасов лоб в лоб на рудничном ответвлении Южного тракта.

– А если пленные лгут или им специально дали неверную информацию? – спросил Смел.

– Значит, я ошибаюсь, и гибель тысяч людей, рудничных рабочих и стражников, будет на моей совести. Но охранников на рудниках вдвое против прежнего, так что в случае нападения они смогут дать работягам время на отход, разумеется, если сами не сбегут. – Помедлив пару секунд, я пояснил: – Погнавшись за северянами, мы их всё равно не догоним, даже на ослабленных бескормицей сохатых и оленях они немного быстрее нас. Значит, необходимо выйти на дорогу, по которой они пойдут. И здесь единственное наше преимущество: мы можем пройти через Мкирру, а они должны её обогнуть.

Над костром воцарилось молчание. Встав, я кивнул в сторону погребальных костров:

– Пойдёмте, господа! Окажем мёртвым последние почести, проводим их в последний путь и будем отдыхать. Завтра очередной тяжёлый день.