Колесо войны - Василий Сахаров

– Да, господин? – Одетый в полушубок на голое тело оборотень появляется практически сразу.

– Ты прикрываешь! Посмотришь на северян, которые сюда прибудут, и затем уходишь за нами! Защита от духов у тебя теперь надёжная. Так что особо не паникуй. Шаманы тебя и за сотню метров не почуют. Однако и не расслабляйся.

– Понял. – Оборотень согласно мотнул головой.

– Вот и хорошо.

За спиной заполыхало последнее, двадцатое хранилище, и послышался громкий выкрик Амата:

– Всё! Закончили!

– Уходим! – скомандовал я и, поставив ногу в стремя, сел в седло.

Горячий конь подо мной закусил удила, зло всхрапнул и потоптался на месте. Но я придержал его – не надо тратить сил, они ему сегодня ночью ещё понадобятся. Жеребчик немного успокоился, и мой взгляд пробежался по воинам, которые, вновь не понеся потерь, с улыбками и шутками садились на коней. А затем я посмотрел на тройку хмурых магов, которым не досталось трофейное имущество шаманов, и отдал новую команду:

– Десяток Нереха – головной дозор! Десяток Амата – тыловой! Начинаем движение!

Отряд покидает горящие склады и растворяется в темноте. Опять нам на головы посыпался густой снег, а ветер холодит наши щёки. Мы снова победили. Ещё сотня вражеских бойцов и тройка шаманов погибла. С нашей стороны потрачено четыре разрывных энергокапсулы и семьдесят пять зажигательных, мои воины все целы и даже раненых нет. Это просто великолепно! И я этому искренне рад! Второй этап диверсионного рейда окончен. И теперь мы переходим к третьему, наверняка самому тяжёлому этапу – к возвращению домой. Да, это будет проблема, и, как мне кажется, за то, что до сих пор у нас всё так легко получалось, мы ещё поплатимся. Однако прочь чёрные мысли. Пока всё хорошо и ладно.

Через двадцать минут движения, когда мои глаза уже окончательно привыкли к темноте, а пожарище осталось позади, я почувствовал какой-то непонятный дискомфорт. Прислушавшись к своему шестому чувству, понял, что на меня кто-то смотрит. Пристальный взгляд – не добрый и не злой – обшаривал меня и изучал, и казалось, что тот, кто наблюдает за мной из снежной пелены, пытается проникнуть в мою голову и душу, но сделать это у него не получается. Ощущения очень странные и неприятные, и я чуть было не приказал приготовиться к бою. Однако лишь я об этом подумал, как ощущение взгляда пропало. Что это было, я не понял. То ли призрак, который служит вражеским шаманам, на меня вышел, то ли зверь, то ли мутант, а может, вообще что-то неведомое. И единственное, в чём я был уверен, – что мне ничего не привиделось, за мной действительно наблюдали, причём без явной злобы. Млядская хрень! Никак не привыкну, что вокруг меня магия и в моей крови течёт непростая кровь Ройхо.

«Надо быть начеку, а то мало ли что», – подумал я, сознанием огладил кмиты, которые, как всегда, были готовы выплеснуть свою накопленную энергию в мир, и в этот момент ко мне подъехал улыбающийся Эри Верек.

– Ты что такой довольный? – спросил я у него.

– Пару хороших артефактов добыл.

– Серьёзных?

– Да. Если бы шаманы успели их применить, нам бы тяжко пришлось. Одолеть их мы, конечно, одолели бы, но потери понесли бы.

– На привале расскажешь, что это за игрушки.

– Само собой. – Верек привстал на стременах и кивнул в сторону дороги, где должен был находиться второй отряд: – Смотри! Что там?

На краткий миг я остановился, всмотрелся в темноту и увидел, что над дорогой возникло непонятное цветное свечение. Словно полярное сияние, только в одной конкретной точке, причём настолько яркое, что оно пробивало и ночную темноту, и снегопад.

– Наверное, Алай Грач веселится, – дёрнув поводьями, сказал я.

– Скорее всего, так и есть, – откликнулся маг. – Сильная магия в ходу, не всякий её способен применить. Расстояние до боя километра четыре, а отголоски слышатся хорошо.

Маг надвинул на голову головной убор, и я обратил внимание, что у него отсутствует эмблема, которая есть на шляпе каждого моего человека. В очередной раз отметив, что Верек – человек не военный и к дорожной жизни не приспособлен, я спросил:

– Где знак потерял?

– Не знаю, – ответил чародей. – Наверное, на выходе из караулки за косяк зацепился, и он слетел.

– Крепить надёжней надо.

– Да, надо, – согласился он и замолчал.

Дальше, до короткого привала, который я решил сделать через десять километров, мы молчали. Сияние на дороге вскоре погасло, а может, притухло. Пламя горящих за нашими спинами складов тускнело с каждой пройденной нами сотней метров. А снег всё так же засыпал окрестные тропы и овраги. Природа жила по своим законам, а люди продолжали воевать. Кто-то бился за земли, деньги или идею, а я за то, чтобы моя семья и доверившиеся мне кеметцы, крестьяне и оборотни рода Гунхат могли спокойно растить детей, строить дома, налаживать свой быт и ничего не опасаться. Это тоже своего рода идея, хотя, наверное, правильней будет сказать – жизненная позиция, которая заставляет меня не стоять на месте, а двигаться самому и подталкивать к активным действиям других людей. Поэтому сегодня мы спалили продовольственные склады северян и обрекли на голод их детей. Но угрызений совести я не испытываю сейчас и не буду испытывать потом. Здесь всё просто: кто-то должен умереть, и если есть выбор, то пусть это будут враги.