Иди куда хочешь - Генри Лайон Олди

Кшатрий мог попасть в Начало Безначалья, лишь окутанный Жаром учителя— брахмана или иного дваждырожденного, чьих запасов тапаса хватало на этот подвиг.

Еще могли пособить боги, но обращаться всякий раз к сурам-небожителям, пусть даже ради сына Громовержца?..

Дрона отверг божественный путь и попытался вытащить Арджуну в Безначалье самостоятельно. После чего неделю отлеживался дома, приходя в себя и благодаря судьбу за своевременное отступление. Большая часть личного тапаса Дроны, накопленного за годы аскетических странствий, была израсходована на рождение сына. А десять с лишним лет жизни во дворце, жизни спокойной и размеренной… Брахман-из-Ларца не умел лгать самому себе. Да, последние годы он был брахманом меньше всего. Да, Наставник — но наставник-воевода. Да, советник, но советник-политик. Да, муж. Да, отец. Да, уважаемый и досточтимый…

Пожалуй, сейчас Жара ему хватало лишь на приличное перерождение в случае смерти.

Для занятий с Арджуной оставалась только реальность. Дрона вывозил Серебряного юношу в глушь, в чащи Пхалаки и на речные отмели Ямуны, где сожженные деревья и покореженные холмы могли удивить разве что местное зверье. Разумеется, осваивать даже там мантры вызова «Головы Брахмы» или хотя бы «Южных Агнцев» было сумасшествием — грохни такое в мире смертных, и пристальное внимание небес обеспечено. Но Грозный четко и недвусмысленно приказал: Арджуна должен быть готов применить науку в обычных земных войнах. А то, что годится всего-навсего для сокрушения крепостных башен или устрашения пехотного строя, не вызывает интереса у богов.

Все равно, когда Арджуна увлекся «Грохочущими Стрелами», лес Кхандава перестал существовать. Дрона устроил ученику грандиозную выволочку, а меж людей загуляла байка: дескать, сын Индры восстал на собственного папашу, вопреки воле последнего скормив всю чащу голодному Агни, за что Семипламенный подарил кормильцу великий лук Гандиву, два неистощимых колчана и колесницу под стягом обезьяны.

Людям рты не заткнешь.

Даже «Грохочущими стрелами».

Именно в это время Дрона сделал открытие. Воин, пользующийся Астро— Видьей, подобно жрецу связывал воедино Слово, Дело и Дух — Слово открывало, Дело поддерживало, а Дух воплощал. Но кто сказал, что две опоры из трех не удержат здания?! Хотя бы временно! Юноша горяч духом? — исключим Дух. И маленький брахман принялся гонять ученика, заставляя его при этом оставаться совершенно спокойным. Как ни странно, это оказалось совсем просто. В глуши они были один на один, соперники отсутствовали, да и не было у Арджуны соперников меж ровесников, а считать соперниками Дрону или Грозного… Опять же присутствие Брахмана-из-Ларца, чьему хладнокровию могли позавидовать гималайские ледники, благотворно влияло на Арджуну.

Дух оставался в покое.

Слово и Дело сливались вместе.

И Дрона видел: теперь все происходит как бы на самом деле. Пышет огонь, летят молнии, бьются с нагами-копьями железноклювые птицы, пенится земная плоть, но это лишь иллюзия, мара, которой для подлинного воплощения не хватает горячего человеческого сердца.

Дом на двух опорах был прекрасен и совершенно непригоден для жилья, что вполне устраивало Наставника Дрону. Так можно учиться здесь, так ни к чему рваться в Безначалье, а если Арджуне когда-либо придется испытать силу Астро— Видьи в настоящем бою…

Бой, в отличие от учебы или демонстрации, не оставит Дух равнодушным.

Третья опора появится сама.

И пламя станет пламенем.

До конца.

* * *

…Снежный сугроб на западной террасе каменел в неподвижности и не знал, что спустя мгновение он начнет стремительно таять.

Дрона никогда не выступал прилюдно, он никогда не хотел понравиться толпе, никогда не искал чужого восторга или славы.

Поэтому изощренный разум Брахмана-из-Ларца даже не мог себе представить, что способны сделать овации с Духом сына Громовержца.

Никто не всеведущ, даже боги.