Капитаны в законе - Валерий Елманов

– Здесь хранится перст апостола Иоанна, кой вручает тебе почтенный брат-рыцарь Лотарь из баварского…

– Стоп! – перебил его Сангре. – Рыцарские имена и их бывшая прописка мне пока ни к чему. Это ты надиктуешь священнику, – и он отложил медальончик в сторону, потребовав: – Жми дальше, штандартенфюрер.

Вторая святыня оказалось тоже крутой: ноготь апостола Фомы. Третья – гвоздь из распятия святого Петра.

– А это что за телячья шкура, да вдобавок облысевшая?! – грозно нахмурился Сангре, недоуменно разглядывая небольшой кусочек, и впрямь напоминающий засохший кусок плохо выделанного пергамента. – Ты чего мне впарить собрался, стервец?

Людвиг повернулся к владельцу святыни и тот, донельзя перепуганный суровым тоном язычника, робко пояснил, что это кусочек кожи Варфоломея, кою по повелению его врагов, погрязших в язычестве, содрали с живого апостола. Далее оную святыню вывезли из Фессалии, коя близ Константинополя, его далеким предком еще в начале прошлого века, и с тех пор она передается по наследству от отца к сыну.

– Стало быть, передо мной остатки разграбленных благородной Европой константинопольских сокровищ, а ты, значит, из семьи потомственных бандюков, – сделал вывод Петр и, сменив деланный гнев на милость, поторопил Людвига. – Валяй дальше.

Тот робко протянул крохотный флакончик с несколькими желтоватыми каплями, плескавшимися внутри:

– А это что?

– Самое ценное, – понизил крестоносец голос до благоговейного шепота. – Здесь хранятся капли молока из сосцов пресвятой Богородицы. Того самого, коим она вскармливала Исуса.

Сангре, опешив, повернулся к Яцко.

– Ты с переводом не того? Не напутал? Ну-ка, переспроси.

Толмач переспросил. Ответ оказался прежним.

– Мда-а, – растерянно протянул Петр. – Не скупится матушка Европа на идиотов, – и, он, кашлянув в кулак, отвернулся, отчаянно кусая губы, чтобы не заржать во весь голос. Выдержав паузу, он повернулся к рыцарю, властно отстранил его протянутую с флакончиком руку, и заявил:

– Коготь апостола или его чешуя, в смысле, шкура – куда ни шло, но такое я принять не могу. Оно чересчур святое, недостоин я такой щедрости, оставь у себя. Сразу оговорюсь: слюни апостола Филиппа и мочу апостола Матфея тоже не предлагать. И вообще, мне и этих пяти за глаза. А теперь иди, отыщи своего муллу, раввина, аббата, короче, того, кто у вас в Рагните вел все службы. Пусть он под твою диктовку составит грамотку, причем на двух языках: на латыни и на русском. В ней должна быть вкратце рассказана история каждой реликвии, как она попала в руки прежнего владельца и чудеса, совершенные ею. – Тут Сангре спохватился, что бесплатная передача святынь, да еще столь массовая, впоследствии может вызвать сомнения, и торопливо добавил: – А в конце оставьте место для их стоимости – я сам ее позже назову.

Глаза рыцаря алчно блеснули. Сангре, подметив это, криво усмехнулся и пояснил:

– Подразумевается, что эти гривны пойдут в качестве частичного погашения вашего выкупа. Понятно?

– Но если писать все подробно, будет очень долго, – растерялся Людвиг. – И вряд ли падре Антоний знает русский.

– А ты, любезный, решил прямо сегодня к себе на базу НАТО удалиться? – хмыкнул Петр. – Нет, дорогой, не выйдет. Мне ж написанное в любом случае надо у секретарей великого кунигаса Литвы сверить, а то мало ли чего твой пастор Шлаг накарябает. Вы ж публика такая – глаз да глаз за вами. Вдобавок и местного митрополита из Новогрудка надо дождаться, чтобы он самолично перевод заверил. Короче, с недельку придется в плену потомиться. Да ты не волнуйся, – хлопнул он по плечу поникшего крестоносца. – Можешь кого угодно спросить – дон Педро всегда держит слово. Будь спок – шнапса с баварскими сосисками не обещаю, но отъешься ты на дармовых литовских харчах железно, и уйдешь без выкупа вместе со своим далай-ламой…

Гонец, по всей видимости, быстро нашел Гедимина и тот не заставил себя ждать, прибыл в Троки на четвертый день. К тому времени успели и подготовить грамоту на латыни, и перевести ее на русский язык.

– Ну, я свою часть выполнил, как и обещал, – довольно отрапортовал ему Сангре. – Осталась твоя.

– Все сделаю, не сомневайся, – заверил кунигас.

– А сверх того?

Гедимин настороженно уставился на Петра. Но тот пояснил, что ему нужен пустячок, не более. Всего-навсего надежный купец, готовый выполнить небольшое поручение. Правда, слегка рискованное, но зато в случае удачи сулящее принести неплохой доход самому торговцу. Гедимин, не раздумывая, согласно кивнул:

– Сыщу такого.

– И хорошо бы он сейчас находился в Москве, – предупредил Петр. – Или по крайней мере собирался туда.

– С этим хуже, – озаботился кунигас. – Но я нынче же проведаю, как и что, обожди денек-другой.

На сей раз ожидание не затянулось и как раз в тот день, когда прибывший из Новогрудка митрополит Феофил заверил русский перевод грамоты, Гедимин назвал имя купца – какой-то Вонибут.

А спустя два дня маленький отряд победителей, к которым прибавились шесть человек из числа тех самых мечников, изъявивших желание и далее остаться на службе у Сангре, отправился обратно в Тверь.

«Вот так, Уланчик, – мысленно обратился к побратиму Петр, – Я со своими проблемами как видишь, управился. Остались пустяки….»

Но он ошибался.