Капитаны в законе - Валерий Елманов

Подготовка к отъезду Улана завершилась в установленные им самим сроки. Взял их Улан не с потолка, но выяснив, когда собирается отчалить от тверской пристани купеческий караван, идущий в Орду. Поначалу казалось, уложиться в эти жесткие – меньше трех недель – рамки не удастся, однако успели.

Заготовленное письмо со свинцовой печатью князя Юрия побратим Петра поместил в обычный деревянный ларец. На первый взгляд казалось, что укрытие не совсем надежное, но Буланов заказал столяру устроить в нем аж два потайных схрона.

– В случае обыска найдут первый и успокоятся, – заметил он. – Тем более он как раз самый тяжелый, с золотом. К тому же второй тайник вообще заделан наглухо и чтобы его извлечь, надо разломать ларец.

Сангре идея друга так понравилась, что он, выяснив, кто ему такое изготовил, велел искусному столяру сделать сразу три штуки. Один – в Литву, второй – в Орду, а третий про запас. Настоял Петр и на том, чтобы Улан развинтил бинокль, взяв один из монокуляров себе. Мол, кто знает, что там ждет в пути. Да и в качестве подарка тамошнему падишаху может пригодиться. Разумеется, лучше обойтись без такой жертвы, но в крайнем случае, если не поверят в его полномочия, столь необычная вещица – самое то.

Свой вклад в подготовку Буланова к отъезду внесли и дамы. Изабелла снабдила его различными лекарствами на разные случаи жизни, но преимущественно для скорейшего заживления ран, а Заряница клятвенно заверила, что первые несколько дней закупать провизию им не придется вовсе – она все приготовила.

Тех, кто должен был сопровождать его, Улан отбирал лично, но взял немногих – помимо оруженосца с телохранителем всего восьмерых, заявив, что для скромного купца, каковым по легенде он является, больше никак нельзя.

– Скромного ли? – хмыкнул Сангре и повел его осматривать товар, который Улану предстояло везти в Закавказье.

Увидев его, Буланов присвистнул. Было с чего. Меха, приготовленные Петром для продажи, впечатляли. Чего стоили одни черные соболя, отливающие благородной сединой. Да и прочие мало чем уступали им по красоте.

– Ты сколько гривен на них спустил? – ужаснулся Улан. – Оно ж стоит никак не меньше…

– Вот еще! – фыркнул Сангре, услыхав названную другом сумму. – За такие бабки я бы всю Тверь скупил. А меха мне чуть ли вдесятеро дешевле обошлись.

– А ты часом не того? – усомнился Улан. – Не воспользовался тем, что рулишь дружиной правопорядка?

– Грустно, девицы, – вздохнул Сангре. – Грустно слышать такое обвинение в использовании служебного положения в корыстных целях. И от кого – от побратима.

– Да нет, я чего, – замялся Буланов. – Но мне показалось, что чересчур дешево, вот и…

Петр усмехнулся и честно раскололся, как он, услыхав литовскую речь, подошел к купчишкам и продемонстрировал им перстень Гедимина.

– Веришь – нет, хотел всего-навсего спросить, где и у кого меха прикупить, а они как накинулись на меня со своими предложениями. Ну не отказывать же людям. Да и остальные достались тоже, можно сказать, по блату.

Заряница, стоявшая рядом и с восторгом оглаживающая черную соболиную шкурку, понимающе кивнула и усмехнулась.

– Ты бы, Улан Тимофеевич, со мной как-нибудь по торжищу за-ради любопытства прошелся и узрел, почем мне снедь достается – вовсе бы обомлел. Чуть ли не задарма, прямо в руки суют, лишь бы взяла. А коль куплю, так благодарят, ровно я им одолжение сделала.

Улан еще больше помрачнел и поинтересовался у девушки, но при этом отчего-то осуждающе глядя на друга:

– А не просят при этом, чтобы ты за них словечко перед этим гавриком замолвила? – кивнул он на Сангре.

– Не без того. Но это ранее, поначалу, ажно три седмицы назад. А Петр Михалыч мне наказ дал: ежели кто о чем попросит, враз товар обратно ему на прилавок класть, а самой молчком уходить. И вовсе без уплаты ни от кого ничего не принимать. Потому я и поведала, что мне купли не вовсе задарма обходятся, а почти.

Сангре при этих словах надменно подбоченился и фыркнул:

– Что, съел, друг ситный?! – и он совсем по-мальчишески показал другу язык. – Будто не знаешь. Я ж отродясь мзды не брал.

– Все равно как-то не того, – проворчал Улан. – Во всяком случае такие полуподарки чересчур напоминают обычные взятки.

– Дурак ты, братец, – хмыкнул Петр. Но не обиделся, сочтя обвинение настолько глупым, что не его не стоило принимать во внимание. Вместо этого пояснил: – Это ж своего рода людская благодарность, за ликвидацию поборов. Точно, точно, а не веришь, пошли со мной, продемонстрирую. Слушай, а и впрямь, пошли, а? – загорелся он. – Уматываешь-то черт знает на сколько, и когда еще тебе доведется по тверским торжищам прошвырнуться, неведомо. А то бродишь цельными днями невесть где, а пройтись по ним хоть разок не удосужился, – и видя колебания друга, добавил: – В конце концов пусть сегодня будет твой маленький выходной. Чай, заслужил.