Инкарцерон - Кэтрин Фишер

Годами я втайне работал над устройством, которое стало бы точной копией другого, находящегося во Внешнем Мире. Теперь я под его защитой. На прошлой неделе скончался Тимон, а Пела безвестно сгинул во время бунта. Я укрылся здесь, в этом заброшенном зале, но Узилище не оставляет попыток найти меня. «Я чувствую твое присутствие, мой господин, — шепчет оно. — Чувствую тебя на своей коже».

Дневник лорда Каллистона

Королева грациозно поднялась им навстречу. С фарфорово-белого лица на них смотрели странно прозрачные, холодные глаза.

— Клаудия. Мое дорогое, дорогое дитя.

Клаудия присела в реверансе и ощутила легчайшее прикосновение губ королевы на щеках. В тесном объятии она успела почувствовать хрупкую фигуру, скрытую внутри брони корсета и огромных фижм.

Никто не мог бы сказать, сколько лет королеве — недаром она была волшебницей. Возможно, она превосходила годами даже Смотрителя, но он рядом с ней казался воплощением мрачной значительности — особенно усугубляла это впечатление тщательно ухоженная засеребрившаяся борода, она же выглядела едва ли старше собственного сына. При этом юность ее не казалась неестественной, и дело было не только в тонкости стана.

Королева повернулась и прошествовала во дворец, увлекая Клаудию за собой. Каспар угрюмо смотрел им вслед.

— Вы очаровательны, моя милая. Такое чудесное платье. А ваши волосы! Это природный ваш цвет, или они окрашены?

Клаудия возмущенно выдохнула, но королева будто и не ждала ответа — она уже говорила о чем-то другом.

— …И я надеюсь, ты не сочтешь, что я чересчур опережаю события.

— Нет, — наугад сказала Клаудия, когда та на секунду замолчала.

Королева улыбнулась.

— Прекрасно. Нам сюда.

Два лакея в ливреях распахнули перед ними деревянные створки двери, но, стоило им зайти внутрь, тут же затворили их, и маленькая кабинка бесшумно устремилась вверх.

— Да-да, я знаю, — пробормотала королева, все еще не отпуская Клаудию. — Это против всех правил, но никто ведь не узнает — лифт только для меня.

Маленькие алебастровой белизны кисти с такой силой сжимали руку девушки, что ногти впились в кожу. Клаудия едва дышала — у нее было такое чувство, словно ее похитили, и она один на один с похитительницей, даже отец и Каспар остались где-то далеко.

Двери раскрылись, и перед ней возник невероятных размеров коридор — наверное, раза в три длиннее фасада их особняка, весь в позолоте и зеркалах. Королева стремительно зашагала вперед, и Клаудия едва успевала рассмотреть нарисованные на стенах огромные карты всех земель Королевства с завитками волн, русалками и морскими чудищами по углам.

— Там библиотека — ты ведь любишь книги. Боюсь, у Каспара иные увлечения. Правду сказать, я даже не знаю, умеет ли он вообще читать. Но сейчас мы туда не пойдем.

Влекомая твердой рукой королевы, Клаудия на миг оглянулась на бело-голубые фарфоровые вазы, расставленные по коридору между картами. Зеркала отражались друг в друге, и залитый солнцем коридор вдруг показался ей не имеющим ни конца, ни начала. Белое одеяние королевы мелькало впереди, сзади, сбоку от нее, и в душе Клаудии всколыхнулся прежний страх, средоточием которого стала эта миниатюрная фигурка, шагавшая так стремительно, так неестественно молодо, этот пронзительный, проникающий в самую душу голос.

— Вот и твои покои, а за следующей дверью расположится твой отец.

Комната оказалась просто огромной. Ноги по щиколотку утопали в пушистом ковре, в кровати под пышным балдахином оранжевого шелка можно было потеряться. Клаудия вдруг поняла, что угодила в ловушку, и, выдернув руку, отступила на шаг назад. Сиа прервала свою легкомысленную болтовню, и обе молча, выжидающе смотрели друг на друга.

Наконец королева улыбнулась.

— Я уверена, что говорить об этом излишне — дочери Джона Арлекса подобные вещи должны быть не в новинку. Все же я хочу предупредить тебя, что многие зеркала во дворце нужны не только для того, чтобы смотреть на себя, но и для того, чтобы видеть других, да и подслушивающие устройства спрятаны повсюду не для забавы. — Она шагнула к девушке. — Видишь ли, до меня дошли сведения, что в последнее время твои мысли занимает несчастный Джайлз, покинувший этот мир.