Инкарцерон - Кэтрин Фишер

— Свежее, — сказала она, понюхав.

Небольшая дверца вела в коровник. Джаред, наклонившись, заглянул под низкую притолоку. Хотя он стоял к девушке спиной, по его напряженной позе она поняла — что-то не так.

— Что случилось? — спросила она.

Наставник повернулся, бледный как смерть.

— Кажется, мы опоздали.

Она шагнула к нему, но Джаред загородил проход.

— Мне нужно посмотреть, — упрямо пробормотала она.

— Клаудия…

— Пустите меня. — Она поднырнула под его руку.

Старик лежал навзничь, разбросав руки и ноги; одна ладонь зарылась в солому. С первого взгляда было ясно, что у него сломана шея. Невидящими глазами он смотрел в потолок. В хлеву стоял запах старого навоза, с несмолкающим жужжанием вились мухи, через открытые ворота внутрь залетали осы. Где-то снаружи блеяла коза.

— Его убили, — заледеневшим от ярости и пережитого потрясения голосом проговорила Клаудия.

— Наверняка мы сказать не можем.

Джаред уже пришел в себя. Опустившись на колени, он тронул шею старика, взял его запястье, потом провел над телом сканером.

— Убили! Он что-то знал о Джайлзе, о его смерти. Кто-то пронюхал, что мы едем сюда!

— Но кто?!

Стремительно поднявшись, Джаред вернулся в дом.

— Знал только Эвиан. Наверное, нас подслушивали. Потом еще Джоб — я спрашивала его…

— Джоб всего лишь ребенок.

— Из страха перед отцом…

— Клаудия, твой отец способен внушить страх даже мне.

Охватив себя руками, Клаудия пыталась перебороть гнев. Взгляд ее снова упал на тело, распростертое на соломе.

— Посмотрите на отметины, — прошептала она. Темные кровоподтеки — следы больших пальцев убийцы — отчетливо выделялись на морщинистой шее старика. — Это сделал кто-то очень сильный.

— То, что он не сам упал, мы и так знаем, — сказал Джаред, распахивая дверцы шкафа и гремя тарелками.

Она повернулась. Закрыв буфет, наставник подошел к очагу, поднял голову, всматриваясь, потом, к ее удивлению, встал на скамейку и запустил руку в дымоход. Сверху посыпалась сажа.

— Учитель?

— Старик прислуживал во дворце, Клаудия, а значит, был обучен грамоте.

Сперва она не поняла, потом, сообразив, принялась торопливо озираться по сторонам. На глаза ей попалась кровать. Подбежав, девушка схватила лежавший на ней тюфяк и разорвала ткань, выпустив кишащую вшами солому.

Снаружи закричал дрозд, послышалось хлопанье крыльев. Клаудия в страхе посмотрела на учителя.

— Это снова они?

— Может быть. Не останавливайся.

Вдруг половица под ее ногой как-то странно скрипнула. Клаудия, присев, потянула ее вверх, и та легко подалась, повернувшись на шарнире.

— Джаред!

Под половицей старик хранил свои «сокровища» — потрепанный кошелек с несколькими медяками, сломанное колье, в котором почти не осталось камней, свиток пергамента и пару перьев. В самом низу был бережно припрятан синий бархатный мешочек размером с ладонь Клаудии.

Джаред, развернув пергамент, пробежал его глазами.

— Это его исповедь. Я знал, что он должен был оставить что-то подобное! Если его обучали Книжники, он, конечно…

Осекшись, он оглянулся на ученицу.

Клаудия, развязав бархатный мешочек, извлекла оттуда овальную золотую пластинку с выгравированным Коронованным орлом. Девушка перевернула ее — с портрета застенчиво, но открыто им улыбался кареглазый мальчуган. Клаудия грустно улыбнулась ему в ответ и посмотрела на учителя.

— Эта миниатюра стоила, наверное, целое состояние, но старик не пожелал расставаться с ней. Значит, он по-настоящему любил его.

— Ты уверена, что?.. — начал Джаред.

— Да. На портрете Джайлз.