Считалочка для бомбы - Владислав Выставной

Машина, видимо, тоже не справлялась, и вскоре в приемную приволокли мясорубку и большой кухонный комбайн. Костя усомнился поначалу в эффективности такого подхода, но бумажная каша действительно полилась рекой.

И в самый апофеоз этого безумного уничтожения в приемную вразвалочку вошел карлик, облаченный в красное трико и красный же, закрывающий лицо колпак с прорезями для глаз и рта.

– А-а! – заорал он хриплым голосом. – Что это у нас здесь делается? Уклоняемся-утаиваем?

Карлик дико расхохотался, схватил объятый пламенем таз и высыпал горящее содержимое прямо на ближайшим костюм. Тот с визгом принялся судорожно сбрасывать с себя полыхающие черные хлопья. Надо полагать, подумал Костя, это был Веселый Инквизитор собственной персоной.

– Ха-ха-ха! – загоготал карлик. – Смотрите, он прямо горит на работе!

После чего недолго думая, схватил за рукав другой костюм и, несмотря на вялое сопротивление, сунул его рукав в машинку для уничтожения бумаг. Костюм резким рывком увлекло в приемную щель. Он визжал и сопротивлялся, а на пол уже лезли длинные тканевые ленты. Наконец, о машинку стукнулись начищенные ботинки, и грустно свалились в пыль.

Наблюдая эту картину, карлик потирал руки и радостно приплясывал.

– Говорил я вам – заплати налоги – и спи вечным сном, дорогой товарищ! – визгливо провозгласил карлик, подняв кверху кривой указательный палец.

– Так мы же почти все уже заплатили, господин Инквизитор… – заныл один из оставшихся в живых костюмов. – А за прошлый месяц – так и вообще полностью…

– Так не бывает! – неожиданно сурово заявил Веселый Инквизитор. – Налоги никогда нельзя заплатить полностью: это подорвало бы авторитет святой Налоговой Инквизиции! А перед нею нет безгрешных! Давайте, кайтесь: сколько недоплачено за отчетный период? Сколько утаили за квартал? Кайтесь, кайтесь быстрее, очистите собственные заблудшие души от скверны…

– Мы ничего не утаили! – заныли костюмы. – Все до копеечки, вот декларации…

– Вот так, значит? Упорствуете во грехе? – насупился карлик. – Ну, ничего, ничего. Сейчас мы изгоним из вас нечистого! Погодите, я сейчас…

Костюмы покорно замерли. Карлик суетливо убежал из приемной, но тут же вернулся с огромным древним утюгом в руках. Он выдернул из розетки вилку какого-то забитого бумагой миксера и воткнул утюг.

– А ну, подходи по одному! – приказал он. – Сейчас я вас буду вам стрелочки на брючках выпрямлять…

Хотя Костя и не воспринимал эти костюмы как настоящих людей, ему все же сделалось их жалко.

– Во, мужик дает! – уважительно произнес Костяк. – Знает свое дело! Такой кого угодно расколет!

– Он их пытать будет? – с любопытством спросил Тема, и Костя, спохватившись, приказал тому отвернуться и заткнуть уши.

И вовремя – приемная огласилась воплями, а в затхлый воздух добавился запах паленой шерсти.

– Мы все, все заплатим! – орал костюм, пока Инквизитор, водрузив тот на стол, тщательно проглаживал швы.

– Так ты каешься, грешник? – вопрошал карлик, свирепо сдувая с глаза свесившийся кончик своего красного колпака.

– Каюсь, каюсь, святой Инквизитор! – орал костюм, исходя паром из-под утюга. – Я больше не буду!

– Иди и не уклоняйся от уплаты налогов, – сурово сказал Инквизитор, спихивая костюм со стола. – Следующий!

Очередной костюм понуро сам полез на стол.

Карлик устало взглянул на утюг, затем на костюм и сказал:

– Ладно, на этот раз прощаю. Заплатите недоимки – и до следующего раза…

– Так сколько, сколько заплатить?! – умоляюще спросил отпущенный счастливчик.

– А я почем знаю? – ответил Веселый Инквизитор, подходя к двери кабинета Черного Риэлтера. – Столько, сколько полагается. А не заплатите – рукава поотрываю!

И скрылся за дверью.

– Круто он с вами! – сочувственно сказал Костяк. – Я бы уже давно дернул отсюда, только б меня и видели…

– Да, что вы! – отмахнулся один из костюмов. – Это еще никто ни в чем не виноват был. А если бы он нашел что-нибудь в бумагах – без дыбы и швейной машинки не обошлось бы…

– Или кола осинового, – мрачно сказал другой. – Хорошо, что топором у нас рубить нечего – это дело он любит…

– И что же, он так же и с Черным Риэлтером себя ведет? – глядя на дверь, поинтересовался Костя.

– Ну… – замялся один из костюмов. – Видите ли, наш Веселый Инквизитор считает, что он очень справедлив в своих наказаниях. А для еще большей справедливости мало наказать виновника налогового правонарушения. Надо наказать еще и самого Инквизитора…

Из-за двери Черного Риэлтера донесся полный боли и подозрительного сладострастия вопль:

– О! А-а!!! – так меня, так! Как больно-то! Так меня, так, проклятого душителя частного бизнеса! А-а! Так меня, кровососа, налоговика вонючего! О-о! Больно! Правильно, будь я проклят!..

Дверь подрагивала от гулких и хлестких ударов, словно в кабинете Черного Риэлтера от души отбивали пыльный ковер.

– Это еще что еще за садо-мазо?! – удивился Костя.

– Ну, как – что? – пожал плечами один из костюмов. – Веселый Инквизитор считает, что на собственной шкуре должен проверить мучения налогоплательщиков – тогда ему будет приятнее сдирать налоги.

– Логично, – согласился Костя.

– А что такое «садо-мазо»? – поинтересовался любознательный Магистр.

– Я тебе потом расскажу! – пообещал Костяк. – Если будешь хорошо себя вести.

– Я тебе голову откручу! – пообещал Костяку Костя. – Вернее – себе. Чтобы не учил ребенка гадостям…

– Да ладно, я пошутил, – надулся Костяк. – Вот только не надо угрожать бедной беззащитной голове. Вот были бы у меня руки, тогда бы поговорили…

Дверь со скрипом раскрылась, и в нее с готовностью кинулось несколько костюмов. Назад они вышли, нагруженные телом Веселого Инквизитора, который, видимо, весил куда больше, чем это казалось на первый взгляд. Трико его было разорвано в лохмотья, от розовой плоти валил пар, пахло паленым. Веселый Инквизитор слабо постанывал и бормотал, как в бреду:

– Я до вас доберусь, вы у меня все, все до копеечки… О-о… Квартальный отчет…. У-у… С-с… Пени… Штрафы… Ликвидация юридических лиц через повешение…

Инквизитора унесли. Представление закончилось.

– Вас ждут, – сказал появившийся в дверном проеме костюм.

Костя встал со стула, от которого уже начинала изрядно побаливать спина, взял за руку Тему и направился к двери. Перед входом в темно-серый прямоугольник неизвестности он глубоко вдохнул прелого воздуха.

Ему было страшно. Страшно не этих карикатурных мучений Веселого Инквизитора. Его страшила эта серая бездушная тьма, в которой сам воздух казался не годным для дыхания. И ему было страшно за этого мальчишку. Того, кто, ни о чем подобном не помышляя, мог стать разменной монетой в жестоких играх темных и сравнительно светлых сил.