Считалочка для бомбы - Владислав Выставной

Штаб Войска располагался посреди огромного военного лагеря, что раскинулся по территории всего бывшего ВВЦ. Павильоны, затянутые маскировочными сетками, напоминали самолетные ангары. Ровные, как стол, площадки были расчерчены былыми линиями. Теперь это был идеальный плац, где круглосуточно маршировали жуткие крылатые солдаты. Из многочисленных репродукторов гремели бодрые марши, лязгая гусеницами, проползали колонны фантастических в своем облике танков, бронемашин, тягачей с ракетами и артиллерией. Здесь шел нескончаемый военный парад, и принимал его Генерал, который, ссутулившись, неподвижно сидел в готическом кресле на деревянном помосте, в обрамлении своих гигантских чуть вздрагивающих крыльев. По обе стороны, отдавая честь, стояли вполне зловещие полковники и слушали, как проползающая армада разражается рокочущим замогильным «ура!».

Все это Костя наблюдал через решетку из павильона напротив, что помимо штаба содержал в себе комендатуру и гауптвахту. Величественное поначалу зрелище стало теперь казаться нелепым, каким-то болезненным и жалким. Костя уже знал, что свирепое и кровожадное Войско никак не может найти покоя в тесных пределах Волшебной Москвы. Оно постоянно жаждало войны и готовилось к ней каждую минуту. Ведь в этих солдатах не осталось ничего человеческого, кроме желания форсировать вражеские укрепрайоны, идти в атаку и убивать…

О чем сейчас думал Генерал, глядя на свои верные полки? Где найти достойного противника? Как захватить власть над Волшебной Москвой? Как истребить своих врагов? Или как снова обрести человеческий облик, вернуть все в забытые уже рамки нормальной человеческой жизни?

А может, он размышлял над судьбой своих пленников – нелепого двухголового Игрока и несмышленого Магистра Правил? Что готовит этот матерый вояка презренным штатским?

…Они сидели в темной павильонной прохладе уже три дня. С ними обращались довольно корректно, сносно кормили, выводили на короткие прогулки позади штаба. Но на все вопросы солдаты отвечали молчанием. Оставалось лишь слушать непрерывный мерный грохот тысяч сапог, да наблюдать за маневрами танков и рокочущим хищным кружением над головой боевых вертолетов.

Костяк беспрерывно ныл, сетуя на судьбу, и предлагал совершенно дурацки планы побега. Костя и сам подумывал о том, как можно вырваться из цепких лап военных, но не находил решения.

И только Тема был совершенно спокоен, будто то, что происходило вокруг, не касалось его собственного маленького мира. Он сидел, поджав ноги, на гранитном полу и играл со своими камешками. Время от времени с его стороны доносились тихие слова:

Взял я камень-самоцвет,

И сказал ему: «Привет!»…

Если камень кто возьмет —

Сразу камень оживет…

Если камешек толкнуть,

Соберется камень в путь.

Если камнем постучать,

Камень может закричать…

Камни светились и, казалось, о чем-то разговаривали с Магистром. Костя посматривал на это с некоторым страхом. Ему не очень нравилось, как маленький ребенок – пусть даже в этом городе его считают важной шишкой – замыкается на каких-то странных абстрактных символах. Было в этом что-то неправильное. Ребенок должен общаться с матерью, играть с друзьями в простые и понятные игры… Только где здесь ему взять друзей и родителей?

Костя вздохнул и сел на прохладный мрамор рядом с Темой.

– Во что играешь? – спросил он.

Правая голова немедленно отвесила какую-то колкость.

Тема недоверчиво посмотрел на Костю. И вернулся взглядом к своим камням.

– В игру, – неохотно сказал Тема. – В считалочки…

– Интересно, – осторожно сказал Тема. – А вот когда я был маленький – в считалочки просто так не играли. Они были нужны для того, чтобы узнать, кто в игре будет водить.

– Правильно, – сказал Тема, рассматривая синий камешек. – Надо считалочкой выбрать камень и смотреть, как он будет водить. Если он будет плохо водить и совсем проиграет – я его отложу, и он больше не будет считаться. А потом считалочка выберет другой камень…

– Но как ты узнаешь, что камень проиграл? – улыбнулся Костя.

– Он перестанет светиться, – пожав плечами, ответил Тема. – Потеряет свой цвет, наверное. Но пока никто не проигрывал. Сейчас водит синий. Смотри…

Костя взял в руки камешек и вгляделся в его наполненные таинственным светом грани.

Его бросило в жар. Камень мелко мерцал и, казалось, кричал ему что-то и не мог докричаться. Казалось еще пара секунд – и Костя поймет все, все до конца. Такое ощущение бывает во сне – но наутро оставляет лишь след тайны и недоумение…

– Вот-вот проиграет, – сказал Тема. – Видишь, начинает мигать? Ну, ладно, а пока выберем, кто будет водить на этот раз…

Костя с усилием оторвал взгляд от камня и вернул его Теме. В голове шумело, неодолимо тянуло снова вглядеться в эту синюю глубину… Правильно сказал Бригадир – не для взрослых это развлечение.

Тема медленно, с короткими остановками завел незнакомую считалочку, переводя указывающий палец с камня на камень. Костя вдруг с изумлением понял, что маленький Магистр сочиняет ее прямо на ходу:

Камень-камень, ты иди,

Злых и хитрых победи.

Если станешь всех хитрей,

Будешь главным у камней…

Считалочка остановилась на зеленом камне. Магистр взял его в руку, и кусочек волшебной породы ответил теплым искрящимся светом.

– И кто придумал эту игру? – спросил Костя, заворожено глядя на камешек.

– Никто, – пожал плечами Тема, – она сама по себе появилась…

– И что будет с камнем, который выиграет? – поинтересовался Костя.

Тема задумался, перекатывая в руке зеленый камешек. Видимо он еще не решил для себя этого вопроса. И вдруг неожиданно сказал:

– Он станет бомбой…

Казалось, Тема сам удивился тому, что сказал.

– Как это – бомбой? – спросил Костя.

Тема помолчал, насуплено двигая по полу зеленый камень.

– Не знаю, – сказал он. – Просто бомба. Бабах – и все!

…Костя всю ночь не мог заснуть, ворочаясь на скрипучей сборной армейской кровати. Странно, но правая голова преспокойно дрыхла, посапывая в ухо, временами причмокивая и всхрапывая.

Наконец, он отбросил грубое, пахнущее прелым и пылью, одеяло и тихонько встал. Правая голова забормотала во сне что-то невнятное. Не обращая на это внимания, Костя подошел к кровати, на которой, свернувшись калачиком, опасно повиснув на самом краю, спал Тема. Одна его рука свешивалась к полу. Несмотря на сон, она крепко сжимала белый камешек.