Считалочка для бомбы - Владислав Выставной

– Как же ты дошел до такой жизни, майор? – спросил, наконец, Генерал. – Ведь ты, говорят, даже Игроком был?

Фрак вздрогнул и замер, словно его только что облили холодной водой. Медленно опустил сигару и сломал ее в огромной малахитовой пепельнице.

– Это долгая история, Генерал, – хрипло сказал он. – Очень долгая…

Марина сидела на жестком стуле в палатке, занимаемой офицером армейской контрразведки. Сам офицер был напротив – страшный, весь в жутких ожогах, которые уродовали его и без того малопривлекательную внешность. Крылья за его спиной были сожжены дотла – и только обугленные кости создавали отвратительный поскрипывающий каркас.

Офицер ждал ответа Марины на поставленные вопросы. Но та медлила.

Последние дни Марина почти не помнила себя. Это было совершенно незнакомое ей состояние, ей, всегда такой активной и подвижной – чувство почти полной беспомощности, когда подводят не только потерявшие вдруг силу руки и ноги, но и мозг отказывается адекватно реагировать на окружающую действительность, теряя способность даже к самой элементарной логике.

Марина с трудом поняла, чем наградил ее Доминатор.

Дряхлостью.

Странно, почему он вообще не убил ее?! Это было бы куда проще… Но разве в Игре всегда лучше то, что проще? Видимо в этом была его изощренная тактика: мало ли как может пригодиться бывший (а, может, и нынешний) Игрок, атаманша разбойников и мать Магистра Правил по совместительству.

Вспомнив о сыне, она склонила голову и тихо затряслась в рыданиях. Ведь тогда, на ступенях этого большого дома она нашла его! Она была совсем рядом! Она касалась его руками!

Но сын не узнал ее. Более того – в его глазах она видела страх. Страх и брезгливость. Это было ужасно. Это было настолько невыносимо, что каждый раз, вспоминая это, Марина плакала. У нее просто не было сил на то, чтобы проявить стойкость и сказать себе: Тема не виноват, и она не виновата. Это всего лишь обстоятельства, которые в данный момент куда сильнее, чем все то, что Марина могла им противопоставить…

В дряхлом теле не было места холодным рассуждениям. Была только жалкая беспомощность и обреченное ожидание конца…

Контрразведчику было плевать на все эти сентименты. Его душа была обожжена в огне сражений и тысячах смертей, которые мелькали у него перед глазами, словно кадры киноленты. Он видел перед собой субъекта допроса, подозрительный объект. И его следовало, чего бы то ни стало, раскрутить на информацию: кто, откуда, с какой целью. Но вскоре бесконечные рыдания и трясущиеся руки субъекта начали раздражать и его.

– Повторяю свои вопросы: почему вами интересуются Агенты Доминатора? Какая у вас связь с Черным Риэлтером? Вы связаны с обороной Коломенской Чащи?

– Чего вы от меня хотите? – дрожащим старческим голосом отозвалась Марина. – Я ничего не знаю… Я не понимаю, о чем вы говорите…

– Не прикидывайтесь, гражданка, – усмехнулся контрразведчик. – Мы уже выяснили ваш истинный возраст. Вам и тридцати нет. Так с какой же целью весь этот маскарад?

Марина подняла подслеповатые слезящиеся глаза на офицера.

– Если вы все знаете – почему же вы тогда мучаете меня?

– Еще мы знаем, что вы – Игрок, – голосом истого разоблачителя заявил контрразведчик и даже подался вперед, чтобы придать значительности своим словам. – А это значит, что вы непростая – ох, непростая гражданка…

– Господи, – прошептала Марина, – ну, придумайте себе сами – кого вы хотите во мне видеть: шпионку, диверсантку, подстрекательницу…

– Вот вы и заговорили, – удовлетворенно произнес офицер. – Итак, начнем по порядку. Вы шпионка?

Марину посетило огромное, со Вселенную размером, безразличие. И она сказала, пожав плечами:

– Да…

– Ага! – в желтых глазах офицера появился азарт. – На кого работаете?

– На Арбитра…

– Что?!! – офицер даже выронил ручку. – К-как это? Разве Арбитр нуждается в шпионах? Он же и так, вроде, все видит…

– Да… Он все видит… – прошептала Марина, и от этих слов офицеру стало не по себе.

Он поежился и сказал более примирительно:

– Ну, это вы бросьте… Пока Правил нет – мы, следовательно, ничего и не нарушаем… Так что оставим Арбитра в покое. Давайте другие версии. На кого работаете?

– На Магистра Правил… – сказала Марина и чуть снова не сорвалась в слезы. Но она решила хоть что-то узнать о сыне…

– Так Магистр… Его, вроде, к Доминатору отправили? – задумчиво произнес офицер. – Нет, так у нас с вами дело не пойдет. Ведь вы же не хотите допроса с пристрастием?

– Нет…

– А то у нас есть методы… Да что там, вон – коллег из Налоговой Инквизиции пригласим. Веселый Инквизитор быстро информацию вытягивает: его просто хлебом не корми – дай допросить кого-нибудь. В таком признаетесь, что сами потом не поверите…

– И зачем же вам такие ответы, верить которым не стоит? Люди же под муками несут сплошную околесицу… – глухо сказала Марина. Ей было в обще-то все равно. Но она из последних старалась держаться достойно.

– Нам главное, чтобы были ответы на все вопросы, – охотно пояснил контрразведчик. – «Не знаю» – это не ответ. Это позиции, которая означает полнейшее неуважение к допрашивающему, и нивелирует все его усилия. Но человек на самом деле всегда – заметьте, всегда, что-то знает! Даже, если он под пытками начинает нести околесицу! Такую вот «околесицу» следует изучать еще более тщательно! Человек неспроста признается в том, чего не совершал! Раз у него в принципе есть набор слов, которым он может сделать признание – значит, он потенциально был способен замышлять подобное в действительности! Вот вам самое простое и неоспоримое доказательство необходимости форсированных допросов!

– Вот то, что вы сейчас сказали – и есть самая полнейшая на свете околесица, – сказала Марина. – Вас самого надо допросить с пристрастием – верите ли вы в то, что говорите…

– Мне импонирует ваше чувство юмора и стойкость бывалого разведчика, – самым серьезным тоном сказал офицер. – Я предложу командованию подумать над тем, чтобы использовать вас в качестве двойного агента…

– У вас в Войске все такие безумцы? – равнодушно спросила Марина.

– Безумству храбрых поем мы песню! – торжественно сказал контрразведчик.