Ярость - Юрий Никитин

– Кто спорит? – ответил полковник,улыбаясь. – Вы только расскажите очень подробно где были, с кемвстречались, что делали. Вы понимаете, что это всего лишь обычная ибезболезненная процедура. Но, согласитесь, даже ее не было бы, если бы выработали, скажем, инженером по усовершенствованию мясорубок... а не техмясорубок над которыми вы работали в самом деле.

Жена Милованова толкнула его в бок. Мол показал свою мужскуюгордость, повыпячивал грудь, ну и довольно. Надо бегать по магазинам запокупками.

Милованов вздохнул:

– Это же столько рассказывать! Может быть, васинтересует что-то конкретное?

– В самую точку, – обрадовался полковник. –Ваш руководитель группы сообщил, что вы не ночевали в гостинице в ночь сседьмого на восьмое. Это верно?

Милованов не смутился, даже раздвинул губы в деланнойулыбке:

– Это могло бы интересовать больше мою жену... но делов том, что для работы в нашем НИИ подбирали людей с крепкими семейными устоями.На случай соблазнения иностранными шпионами. Так что не дождетесь, чтобы моясупруга вцепилась мне в волосы прямо здесь, в кабинете.

– Вцепится дома? – поинтересовался полковник.

Милованов выдержал паузу:

– С чего бы? Я вел себя пристойно. Тем более, чтосупруга была со мной. На предыдущем вечере мы познакомились с умным иочаровательным господином Мюллером. Он знаток антиквариата и коллекционер,очень богат, на следующий день мы приняли приглашение посетить его имение.

Женщина вздохнула, глаза ее затуманились. Полковник перевелвзгляд с нее на Милованова:

– Что там потрясло?

– Все, – ответил Милованов просто. – Даже нероскошь... он умеет жить без нашего купеческого... или новорусскогопылепускания в глаза. Но... короче говоря, мы были очарованы, время текло занеспешной беседой с милым хозяином и его очаровательной женой, мы договорилисьдружить семьями, а когда пришло время расставаться, было поздно, а мы чуть-чутьпопробовали его вин... словом, заночевали у него. С женой. В одной роскошнойпостели. С женой, а не с Мюллером. Что-то еще?

Полковник развел руками. Мол, все, Милованов началподниматься со стула, когда полковник спросил нерешительно:

– Все равно у меня какое-то странное ощущение... Он вамничего не предлагал?

Милованов косо посмотрел на него, на меня. Жена напряженномолчала. Наконец он сказал нехотя:

– Я купил у него рукопись... дневник юного ДжонаТурча....

Полковник вскинул брови:

– Кто это?

– Великий деятель Америки, – сказал Милованов. Онвскинул голову, в глазах были горечь и гордость. – Он так много для неесделал, а она... Правда, похоронили с высшими воинскими почестями, везли напушечном лафете, за гробом шел весь конгресс, все правительство США... носудьба была к нему жестока.

Я слушал заинтересованно, даже бумаги перебирать перестал.Полковник посмотрел на меня с неудовольствием, спросил:

– А чем же, позвольте узнать...

– Он был героем гражданской войны, – пояснилМилованов. – До нее работал простым фермером, пахал землю, выращивалскот... Когда индейцы с набегами, успешно отбивался, сумел как-то научитьсястрелять из всех видов оружия, удивительно владел саблей... Но когда началасьгражданская, его согнали с насиженного места. Сперва дрался один, потом к немупримкнули фермеры, отрядик вырос в большой отряд, затем разросся до полка, апотом и до бригады... Дела северян шли плохо, только его войско одерживалопобеду за победой, сам президент Линкольн вручил ему высшие награды и званиебригадного генерала. А по окончании войны он основал журнал «Военноеобозрение»... кстати, и сейчас это лучший в мире журнал по военной технике,стратегии и тактике...

Полковник слушал терпеливо, но когда Милованов сделал паузу,осторожно вклинился:

– Простите, но его судьбе можно только позавидовать.

– Вы так считаете? – спросил Милованов, губы егоискривились в горькой улыбке.

– Да...

– Ошибаетесь.

– Но что же в его судьбе не так?

– Он всю жизнь мечтал стать скрипачом! – выпалилМилованов. – Об этом он и писал в своем детском дневнике. Он мечталнаучиться играть на скрипке, ездить с концертами... Его мечта все жеосуществилась, но когда... Ему было за восемьдесят, когда наконец взял в рукискрипку, поехал с концертами по городам Америки. Это был гениальный скрипач, наего концерты билеты всегда были раскуплены задолго до его приезда. Еще десятьлет он ездил с концертами по Америке! Но у меня волосы встают дыбом, когда япытаюсь вообразить, какой мощи был бы этот скрипач, если бы взял скрипку сдетства!

– В восемьдесят лет? – изумился полковник.

– Он умер... или погиб... в истории США это неясно,когда ему было за девяносто.

Полковник кусал губу, пальцы хрустнули громко, когда заломилпочти в театральном жесте:

– Странно, почему он продал вам...

– Странно? – переспросил Милованов горько. –Увы, Америке это не интересно. Она признает только победителей. Для нее ДжонТурч – это супергерой гражданской войны, воплощение американской мечты. Прошелот простого фермера к погонам генерала, получал награды из рук самогоЛинкольна! А кому нужен скрипач?.. Этот рукописный дневник выставлялся нааукционах, но никого не заинтересовал.

Полковник сочувствующе покивал, протянул Милованову бумагу:

– Вот пропуск на выход. Вы уж извините... Надеюсь, мыотняли у вас не слишком много времени.

Милованов бросил сухо:

– Не очень. До свидания!

Жена улыбнулась на прощание полковнику. Мол, мужчине надопоказать свою независимость. Полковник движением бровей дал понять, что всепонимает, пусть ее супруг и дальше ходит с прямой спиной, пара была уже возледвери, когда я решился задать мучивший меня вопрос:

– Простите... рукопись... этот дневник Джона Турча...на англицком?

Милованов оглянулся с таким изумлением, словно с нимзаговорил дубовый стол. Полковник поспешно объяснил:

– Это наш сотрудник... из простых. Убирает, моет...

– Разумеется, – обронил Милованов холодно. –Разумеется!

В его голосе было столько издевки, что она звучала у меня вушах и тогда, когда за ними захлопнулись далекие двери лифта. Полковник смотрелукоризненно, я скомпрометировал его заведение, но и злорадно: мол, у президентав помощниках такой идиот, каких сюда не пустят даже коврик вытряхивать.

– Хорошие люди, – сказал я. – Добрые.Отзывчивые. Надо же, американскую культуру берутся спасать!..

– Гм... – сказал полковник. – Вы что-нибудьнашли?