Квест Академия. Магические ребусы - Марина Ефиминюк

Я попыталась отдать корзинку обратно, но ловкий аферист спрятал руки за спину. И как таких мошенников только берут в команду на приличное воздушное судно?

– Госпожа с супругом пятнадцать минут назад покинули судно. Они уже не наши пассажиры. Если поторопитесь, то успеете их догнать, – объявил нахальный посыльный. – Удачи и всего наилучшего.

– Подождите прощаться! То есть вы предлагаете мне вернуть папеля самой? – охнула я на невозможную наглость.

– Как же я могу вернуть ваш подарок? – делая акцент на слово «ваш», покачал головой юнга.

– Вы понимаете, что это рейнсверский демон! Настоящий и без разрешения!

– Дареному коню в зубы не смотрят, – пожал плечами парень.

– Ладно! Тогда примите этого… пятнистого коня в качестве сувенира, – двумя руками протянула я корзинку.

Цокая языком, хитрец игриво погрозил пальцем, как ребенку:

– Некрасиво передаривать дареное.

– Не пойму, – вырвалось у меня, – вы знаете поговорки на все случаи жизни?

– Я родом из восточных долин, – улыбнулся он.

– Действительно? С ума сойти! – излишне экспрессивно охнула я. – Мы земляки! Я из Брокстена!

– Надо же, какое совпадение, – без должного энтузиазма согласился парень, видимо, ясно осознавая, что если девица – из восточных долин, то следует шустренько делать ноги, пока корзинка незнамо каким образом не перекочевала обратно к нему.

– Послушай, земляк, – понизила голос и перешла на свойский тон. – Честное слово, забери папеля. Я адептка, живу в общаге, комнаты размером с коробок. Нам запрещают держать домашних питомцев.

– Так он же компактный, мало места занимает, – эффектно состроила недоумение эта, с позволения сказать, бесчувственная образина.

– Да, но жрет, как волкодав! Он выведен в нашем мире, его в городской зоопарк не примут, а у меня уже обитает клыкастая мандрагора. Только демонического пса для полного счастья не хватает!

– Почему же не хватает, вам уже подарили песика, госпожа маг.

– Эй, Эден! Ты чего застряла? – рявкнул сзади Форстад, видимо, обнаруживший, что дружеский квартет охотников за Ботаником превратился в трио.

Стоило на секундочку отвернуться, чтобы проследить, как Илай приближался торопливой походкой, прорезая путь против движения сонных, точно мухи зимой, пассажиров, а юнга уже стремглав взбежал по трапу и спрятался в корабле. Только в дверном проеме мелькнула спина в форменной рубашке.

– Форстад, какого демона ты меня отвлек? – расстроилась я.

– Кто это был? – ревниво вопросил он.

– Юнга передал подарок.

– Какой еще подарок? – Илай приподнял крышку корзинки и рявкнул: – Папель?! Тот самый?

– Почему ты смотришь на меня так, будто я стащила этого дурацкого папеля?

– У меня нет слов, я способен только смотреть!

– И хорошо, ничего не говори. Может, еще успеем догнать эту чокнутую мадам с болонкой.

– Ее болонка торжественно подарена тебе, – заметил Илай.

– Божечки, нашел время придираться к словам!

Мы действительно не постеснялись рвануть к зданию воздушного порта бодрой рысцой, плавно переходящей в галоп. Ворвались в зал прилетов, где нас дожидались друзья, и притормозили лишь для того, чтобы вручить Бади саквояжи.

– Встретимся на выходе! – махнул рукой Илай и ловко забрал из моих рук корзинку.

– Что случилось-то? – изумилась Тильда.

Неожиданно выказывая командную солидарность, сладкая парочка бросилась за нами следом.

– Бусю подкинули!

– Это шифр? – серьезно спросил Джер.

– Это папель!

Поиски не увенчались успехом. Супружеская пара, ловко спихнув пятнистую проблемку, исчезла. Кажется, я начинала понимать, как себя чувствовала добропорядочная домохозяйка, в один прекрасный день открывшая дверь уютного домика и обнаружившая на пороге подброшенную корзинку с младенцем и запиской: «Вы знаете, что с ним делать».

– Отдам стражам, – решила я. – Скажу, что кто-то забыл корзинку с песиком…

Через полчаса в наемном экипаже мы отъезжали от здания воздушного порта. Корзинка с рейнсверской пятнистой «болонкой» стояла на лавке между мной и Илаем. Когда карета подскакивала на кочках, окаменелый папель ударялся о стенки. Не выдержав, я сняла с шеи шаль и аккуратно подстелила под звереныша.

– Что ты собираешься делать с этим Бусей? – с трудом сдерживая смех, спросила Тильда.

– Сдам в академический зверинец! Он же ручной демон.

Когда я с хмурым видом развернулась на полпути к стражьей комнате в воздушном порту, подруга радостно захлопала в ладоши и без зазрения совести стрясла с парней по сориму. Оказывается, дорогие товарищи по команде поспорили, хватит ли у меня силы воли избавиться от очередной уродливой кусаки, способной довести до лазарета любого ипохондрика.

Тильда утверждала, что я испытываю неконтролируемую слабость к странным существам с клыками, Форстад выразил мнение, что мне хватит мозгов обойтись малой кровью, а Бади поддержал его из мужской солидарности, хотя, очевидно, был полностью согласен со своей очкастой ехидной. Когда парни, одарив меня укоряющими взглядами, отдавали деньги, я почувствовала себя мягкотелой идиоткой.

– У тебя такие любопытные ручные питомцы, – сыронизировал Илай. – Цветок с зубами, желтый пес в синий горох.

– Столичная принцесса пока что со всеми зубами, но еще без синего гороха… – услужливо дополнила список, тонко намекнув, что один уже дописался записок, седмицу ходил пятнистый.

– Эден, у тебя явно проблемы с памятью, – изогнул брови Илай, в светлых глазах прыгали смешинки. – Я больше не твой фамильяр. Забыла?

– Серьезно?

– Я твой парень, – довольно ухмыльнулся он.

– Извини, никак не привыкну.

– Вы такие милые, – хмыкнула Тильда. – Даже завидно.

Семья Квинстадов жила на отшибе. Маленький каменный особнячок с затянутой плющом стеной и с горделиво торчащей каминной трубой окружал засыпанный опавшими листьями голый сад. На повороте к дому скособочился жестяной почтовый ящик на длинной «ноге», покрытой облупленной белой краской. Мы выбрались из экипажа. Воздух был холодным и свежим – голова начинала кружиться. Впрочем, возможно, у меня кружилась голова от недосыпа, усталости и перенасыщения впечатлениями.

Кованая калитка протяжно скрипела, на ступеньках перед входной дверью теснились большие цветочные горшки с засохшими растениями, под козырьком светился, видимо зажженный на ночь, магический фонарик. Возле двери висела торжественная бронзовая табличка с аристократическим гербом и фамилией семьи.

Мы постучали медным молотком. Через некоторое время дверь открылась, на пороге появилась полнотелая женщина в чепце и переднике, очевидно, горничная. Она окинула нас недоуменным взглядом, с подозрением покосилась на небольшие саквояжи в руках, остановила взгляд на корзинке и сузила глаза, словно сквозь плетеные стенки различила, что внутри прятался окаменелый демон.