Экстрасенс. Битва - Юрий Корчевский

— Акция у Казанского собора? — сразу догадался Володя.

— Именно. Кто бы остановил полицейских? Не зря контейнер открыли, надо осматривать второй.

Они вскрыли второй контейнер, и его содержимое удивило всех: в контейнере стоял полицейский «УАЗ», в простонародье — «козёл», в полицейской раскраске, за что его ещё называли «канарейкой».

— Угнали?

— В сводках не было. Скорее всего, приобрели гражданский и перекрасили.

Оперативник посветил вниз:

— Всем стоять! Растяжка! Надо вызывать сапёров.

— У силовиков есть, сообщи по рации.

После переговоров по рации к контейнеру подошли двое в чёрной униформе.

— Сюрприз?

— Растяжка.

Один из силовиков, подсвечивая себе фонарём, зашёл внутрь. Щёлкнули кусачки, и через несколько секунд боец вышел, неся в руке гранату.

— Снял.

— Осмотрите машину, сюрприз может быть не один.

Сапёр обошёл машину. Он даже не поленился лечь на пол и осмотреть её днище. Потом посветил фонариком через стёкла, открыл дверцу и осмотрел пространства под сиденьями.

— В багажнике что-то есть.

Сапёр был осторожен: он перебрался на заднее сиденье и посветил сверху в багажник. Обычные полицейские «уазики» имели за задними сиденьями перегородку, образовывавшую отсек для задержанных.

— Есть!

Сапёр перегнулся через сиденье, щёлкнули кусачки. Он повозился ещё немного и выбрался, держа в руке вторую гранату.

— Там ящик непонятный, но проводов или растяжек снаружи не видно.

Толкачёв, оперативник и Володя зашли в контейнер и открыли заднюю стенку автомобиля. В багажнике его лежал знакомый контейнер с армейскими обозначениями.

— Четвёртый!

Толкачёв обрадовался, как ребёнок радуется новогоднему подарку. Он отщёлкнул два замка и откинул крышку. Взорам присутствующих предстал снаряд, окрашенный серой краской, — крупного калибра, но без взрывателя.

— Он! Всё, можно докладывать руководству! Ивантеев, не подпускать посторонних.

Толкачёв вызвал по рации силовиков: опасный груз следовало охранять до момента прибытия химиков.

Потом подполковник принялся звонить по телефону:

— Докладывает Толкачёв. Груз нашли, можно вызывать химиков. Да, завершена. Есть задержанные и «двухсотые», наши все целы. Понял.

Ну, вот и всё. Володя вдруг почувствовал себя ненужным, опустошённым. Операция закончилась без потерь, снаряд найден, теракта не будет.

Подошло отделение силовиков. Колун — так звали их командира — переговорил с Толкачёвым. Несколько бойцов взобрались на верхние контейнеры и заняли позиции, другие разместились рядом с контейнером.

Володя услышал разговор двух бойцов:

— Мы чего, полицейскую машину искали?

— Говорят, в ней СВУ.

СВУ — это самодельное взрывное устройство. Только ни одно СВУ не сравнится со снарядом, лежащим в контейнере.

Люди делом заняты, Володя же просто болтается рядом. Он уехал бы в Питер, но в ночное время, да ещё в районе порта такси не поймаешь, и дорого. Пришлось болтаться до утра, пока приехавшие эксперты и начальство всё не осмотрели, не запротоколировали. Арестованного Махмуда-Сергея увезла машина с конвоем из силовиков.

Когда микроавтобус привёз оперативников к управлению, Володя попросил Косырева:

— До дома подбросишь? Устал я что-то.

— За милую душу! Для хорошего человека почему не постараться?

Предыдущие день и ночь выдались беспокойными, напряжёнными, и Володя чувствовал себя разбитым. Ему не хотелось ничего — ни есть, ни принимать душ, — только спать. Голова была тяжёлой и пустой, как медный котёл.

Закрыв за собой дверь и сбросив туфли, Володя прошёл к холодильнику, достал оттуда бутылку водки, щедро отхлебнул из горлышка, почти не чувствуя вкуса, и улёгся спать.

Вырубился он сразу и спал без сновидений. Поднялся ночью, выпил воды и — снова в постель.

Разбудил его яркий луч солнца, бивший в окно. Володя поглядел на часы: полдень. Это сколько же он проспал, сутки? А день какой сегодня? На работу же надо было идти? Или он в отпуске без содержания?

Володя включил телевизор. Ага, сегодня суббота, и по-любому никуда идти не надо. И так спокойно и легко стало у него на душе! Махмуд, Магомед, снаряды химические — всё уже позади. Дальше пусть уже следствие копается, а он сделал всё, что мог.

Господи, свободен! Не надо напрягаться, общаться с нелюдями, тяготясь их чёрными мыслями. И как давно он не общался с друзьями, не сидел за разговорами в кафе, под кружку пива. Как будто в невольниках побывал. Физически он был свободен, но вот личного времени не было вовсе.

Володя созвонился со старым приятелем, и они договорились встретиться через два часа в давно уже облюбованном ими кафе на Пяти углах.

Он побрился, принял душ, надел свежую рубашку и натянул ветровку. Была уже глубокая осень, прохладно, с Финского залива несло сыростью, почти каждый день дожди — обычная для этого времени питерская погода.

Открыв дверь, Володя упёрся взглядом в две пулевые пробоины и чертыхнулся. «Заделать надо. Завтра же в хозмаге шпаклёвку куплю, краску. Завтра, но не сегодня, всему своё время», — решил он.

Посидели славно. Не спеша пива попили, да под хорошую закуску, поговорили-пообщались. И у Володи так спокойно на душе стало, как будто нет и никогда не было ФСБ и террористов. Лучше быть обычным гражданином и не ввязываться в неприятные события.

Прошёл месяц. Володя втянулся в обычный режим работы, собственноручно отремонтировал дверь. О своём сотрудничестве со спецслужбой не вспоминал, зато она о себе неожиданно напомнила.

Вечером зазвонил телефон. Володя взглянул на номер — Гнибеда! Первым его желанием было положить трубку и не отвечать, но потом Володя всё-таки решился. Василий Лукич человек неплохой, почему не поговорить?

— Добрый вечер, доктор! — услышал он в трубке знакомый голос.

— Если вы позвонили, вечер уже не добрый!

— Ну зачем вы так? Я с хорошими известиями.

— Это что-то новенькое! Марсиане приземлились, и требуется прочесть их мысли?

— Не отказался бы поглядеть на них, пообщаться. Сможете завтра в семнадцать часов прибыть в управление? Желательно — при параде.

— Военной формы у меня нет, наград — тоже. Костюм и галстук уместны?

Капитан засмеялся:

— Уместны. Всего хорошего.

Несколько минут Володя размышлял над звонком. Если при полном параде, значит, за чем-то приятным зовут. Благодарственное письмо вручить? Уж лучше бы медаль или орден. Вот только свои заслуги Володя реально оценивал, и, по его мнению, на медаль они не тянули.