Семь чудес и проклятие царя богов - Питер Леранжис

Я услышал глухой «бум», отметивший попадание снаряда по затылку Ула’ара. Старик от неожиданности вскрикнул, после чего повернул лицо к нам и заорал с неприкрытой злостью в голосе. Слов я не разобрал, но в пятне света от фонарика Нирваны мне было видно, как он перекинул мешок вперед и прижал его к груди, точно желая защитить его. Сам мешок при ближайшем рассмотрении оказался порван в нескольких местах, точно молодежные джинсы. Что означало, что он касался пальцами локулуса внутри.

– О чем вы только думаете? – подбежала к нам Эли. – Решили его убить?

– Этот парень как тефлон, – отозвался Марко. – Он пережил тьму столетий.

– Зато вы лишь сильнее его разозлили! – возмутилась Эли. – Что, если он пришел помочь? Что, если он хочет вернуть локулус на гептакиклос?

Ула’ар по-паучьи быстро и ловко хватался свободной рукой за корни и переступал с одного выступа на другой. Точно танцор на стероидах.

Марко выронил рогатку.

– Святая мутация. Он лезет вниз с помощью одной руки! Кем он себя возомнил – мной?

Мы все отошли назад. Через несколько мгновений король Ула’ар с глухим стуком спрыгнул на дно кальдеры и повернулся лицом к Марко. Глаза статуи были красные и злобно сверкали.

– Как жизнь, Паучок? – поприветствовал его Марко.

Ула’ар, продолжая касаться локулуса через прорезы в мешке, молча пошел в нашу сторону.

– Что у него с глазами? – спросил Марко. – Они крутятся.

– Он не человек! – отозвалась Эли.

– Он понимает человеческую речь? – задал следующий вопрос Марко.

– Он очень долго смотрел телевизор, – ответил я.

– Что ж, это многое объясняет, – хмыкнул Марко.

Эли шагнула навстречу Ула’ару.

– Приветствуем вас, о великий король Атлантиды, жестоким образом заточенный в камень и освобожденный в час, когда локули должны вернуться на подобающее им место. Знайте, что мы желаем мира.

– Переходи к делу, – прошипел Касс.

Крепко прижимая к себе мешок, король медленно повернулся к Эли. Его глаза напоминали маленькие факелы. Ее слова, похоже, не произвели на него никакого эффекта, вместо этого он пошел прямо на нее, точно ее вообще не существовало.

Эли отпрыгнула в сторону. Ула’ар направлялся в центр кальдеры.

К гептакиклосу.

Гремевшая в моих ушах Песня усилилась до невыносимого вопля. Я видел, как Ула’ар, будто сомневаясь в чем-то, потряс головой. Видимо, он тоже ее слышал. Лицо Эли исказила тревога, но Касс успокаивающе приобнял ее одной рукой.

– Он хочет вернуть локулус, – сказал он.

– Я думала, ему полагалось хранить его и оберегать, – отозвалась Эли. – Он ведь убил того парня несколько столетий назад, когда тот пытался забрать его. Он едва не убил нас.

Я подумал о своем сне, в котором король обвинял Массарима в разрушении острова. Ула’ар желал лишь одного – исправить совершенное его сыном. Вернуть локули в Атлантиду.

– Он не какая-то тупая статуя, Эли, – сказал я. – Он Ула’ар. Он оберегал локулус по своей собственной воле, чтобы когда-нибудь лично вернуть его на родину.

– Джек, это ведь здорово, – восхитилась Эли. – Он нам помогает. Мы столько пережили, пока пытались забрать у Чудес света локули. А теперь одно из этих Чудес само принесло локулус к нам!

Эли, Касс, Марко, Нирвана и я пошли за Ула’аром. Происходящее все еще казалось невероятным. Еще совсем недавно мы были на пороге смерти. Теперь же у нас появился шанс приблизиться к нашей цели больше чем наполовину.

Четыре локули.

Мое сердце билось так сильно, что я даже перестал обращать внимание на Песню. Ула’ар остановился у гептакиклоса. Бьющий из разлома свет окутывал его оранжево-золотистым сиянием, мерцающим в потоках тумана.

Опустив мешок, он наклонился к гептакиклосу. После чего сжал пальцами сломанное лезвие и начал тянуть.

Марко среагировал первым. Он бросился к королю и схватил его за плечо.

– Эй-ей, этого делать не стоит. Поверь нам.

Король обернулся к Марко, схватил его свободной рукой за воротник и легко оторвал от земли.

– ПОРАДУЙ МЕНЯ.