Семь чудес и проклятие царя богов - Питер Леранжис

Я то погружался в сон, то вновь просыпался. Димитриос предложил нам пообедать, но, хотя в моем желудке ничего не было уже черт знает сколько времени, есть мне не хотелось. Когда я бодрствовал, перед моими глазами стоял образ лежащего на земле Торквина.

Наверное, уже в сотый раз я бессознательно касался кармана, проверяя, на месте ли маленький осколок. Мы не могли его потерять.

Из передней части самолета полился целый фонтан греческих слов. Пилотировал Мустафа, и после того, что я сделал с ним в мини-вэне, он пребывал не в лучшем расположении духа. Если бы не присутствие Димитриоса, думаю, он бы давно уже сделал из меня котлету.

– Ремни! – рявкнул Мустафа.

Мы пристегнулись. Небо потемнело и скрылось в облаках, вокруг нас засверкали зигзаги молний. Самолет сильно затрясло. Я ударился плечом об стену и услышал металлический «грррак!» откуда-то снизу.

Все мои силы уходили на то, чтобы сохранять спокойствие. Мы уже через это проходили. Остров окружал необычный атмосферный фронт, и все происходящее указывало на то, что мы приближаемся.

– Как думаешь… – Эли бросало то влево, то вправо, из-за чего она говорила урывками. – Может, у острова есть своя воля… и ему не нравится Масса?

– Может, если ты улыбнешься ему в иллюминатор, он поймет, что летят его друзья? – предложил я.

Эли крепко сжала мою руку. У меня защекотало в животе. Сама мысль о возвращении на обгоревшую и полуразрушенную родину смертельно опасных созданий и ужасных воспоминаний должна была быть мне ненавистна. Но страха почти не было, меня переполняло возбуждение.

– Можно признаться тебе кое в чем? – не выдержал я. – Я ненавижу это место, но мне немного… радостно. Что мы возвращаемся. Скажи мне, что я не псих.

– Ты не псих, – заверила она. – Я такая же.

Я внутренне собрался, ожидая, что она заговорит о предстоящей встрече с Марко. Но вместо этого она быстро добавила:

– Теперь у нас есть шанс выжить.

– Это правда, – согласился я.

– И знаешь, что еще? – продолжила Эли. – Я чувствую, что Торквин присматривает за нами.

Мы посмотрели на Касса, который за весь полет не произнес ни слова. Он с таким напряжением всматривался в облака, будто надеялся разглядеть на их фоне привидение. Эли наклонилась к нему и положила ему на плечо руку.

– Все еще думаешь о нашем здоровяке?

Касс отодвинулся и шумно выдохнул.

Если честно, я не думал ни о нашем плане, ни о Торквине. Дождавшись, когда Эли сядет ровно в своем кресле, я признался:

– Я волнуюсь за маму, Эли. Я не знаю, что я должен думать на ее счет.

– Она отдала тебе осколок, Джек, – сказала Эли. – Что указывает, что она на нашей стороне.

Я помотал головой.

– Это не считается. Я хочу сказать, она исчезла на семь лет! А потом – тадам! – оказывается в штабе Масса в Египте, причем сама является одним из руководителей всей организации.

– Джек, только благодаря ей мы смогли сбежать оттуда – да еще и с локули! – напомнила Эли.

– И где мы теперь? – возразил я. – Эли, что, если она водила нас за нос? Что, если она заставила нас посчитать, будто она шпион? Что, если все это подстроено, чтобы заставить нас перейти на Темную сторону? – Я сделал глубокий вдох и отвернулся к окну. Тучи начали расступаться, и самолет перестало трясти. – Я не доверяю собственной маме. Но я очень, очень хочу снова ее увидеть.