Лорд в серой шинели - Александр Конторович

– Ну и зачем им столько этого... э-э-э... зелья? На сколько же лет они собирались сделать тут запасы? – Голос отца Варшани возвращает меня к действительности. Только что в моих ушах еще слышались выстрелы и хрип голоса в наушниках – и вот я снова сижу в полутемной комнате башни. Только неяркие лучи заходящего солнца, проникая через амбразуры, освещают помещение. А вместо рукояти автомата моя правая рука сжимает подлокотник кресла.

– Г-х-м-м! – прокашливаюсь я. – Тут, святой отец, положение несколько иное... Само по себе это зелье может быть использовано не только во вред. Ну, это уже с целителями говорить надо, не наша с вами это епархия.

По тому, как вскинулись его брови, понимаю, что его епархия несколько более обширна, нежели я изначально предполагал. Учтем...

– Если эту... э-э-э... массу переработать определенным образом, то из нее может выйти как ценное лекарство, так и страшнейшее дурманящее зелье. Из одного такого бочонка можно получить не более горсти этой отравы.

Брат Манрике облегченно вздыхает.

– Однако и этой горсти хватит для того, чтобы навсегда поработить разум и чувства всех, кто сейчас находится в замке.

Монахи обалдело переглядываются.

– Эти бочонки нельзя слишком долго хранить – смесь утратит свою силу.

– Понятно, отчего их хранили именно в этом помещении, – кивает седой монах. – Муки умирающих должны были придать зелью новую силу.

– Ну, брат Манрике, тут я с вами мог бы и поспорить... Эта смесь и в исходном-то состоянии уроет хоть кого! Хотя, может быть, в ваших словах тоже есть зерно истины. Я-то в магии не силен – не то что вы!

– Ну... я бы не слишком преувеличивал свои способности. В конце концов, мои изыскания в данной области насчитывают всего тридцать лет... многое мне еще не открыто.

Вот так ни хрена ж себе! Монах-то уже три десятка лет колдунством и волшебством занимается! Вот это мастер! А на вид и не скажешь...

– Не спорю, возможно, что дальнейшее применение этого зелья и принесет пользу, но сейчас у нас есть более важные вопросы, – снова берет слово хитропоп. – Что с Орденом делать будем, братья?

– Вы не видели людей, святой отец, попавших под воздействие этой смеси... – качаю я головой. – Одурманенный человек может пойти с голыми руками на конного рыцаря...

Барон саркастически хмыкает.

– ... и выйти из этой схватки победителем! Причем не единожды!

Впечатлило – барон нахмурился. То-то, не следует недооценивать вероятного противника! Хотя отчего же вероятного? Очень даже реального!

– Я очень хорошо представляю себе, на что способны люди, одержимые этим зельем, барон! И прошу всех присутствующих отнестись к этому максимально серьезно! Учтите, что на свете нет такого преступления, на которое не может пойти такой человек. Семья, вера, честность и порядочность – абсолютно все может быть принесено в жертву этому жуткому пристрастию.

– Это настолько страшно? – тихо спрашивает брат Манрике.

– Лишенный зелья человек испытывает адовы муки уже при жизни... За очередную дозу он готов продать в рабство собственную мать.

В итоге все бочонки затащили в соседнюю башню и, подняв на самый верх, выставили тройное кольцо постов. Так-то оно поспокойнее будет. А я почти до рассвета объяснял Мирне и монахам процесс приготовления различных веществ, которые можно было получить из опиума. Не оставляла меня мысль, что я не первый, кто в данном мире обратился к этому вопросу. И очень мне хотелось в этом ошибиться...

Спал я беспокойно, всю ночь вертелся, как карась на сковороде. Сны приходили какие-то странные. Чьи-то бородатые и бритоголовые морды лезли в двери и окна – я отмахивался от них кочергой. «Почему кочергой? – подумалось мне. – Ведь есть клинок?» Ответом был злобный гогот нападающих. Замахнувшись в очередной раз своим импровизированным оружием, я со всей дури лупанул кулаком по стене – и проснулся.

Горящий на полу светильник освещал сидящую около меня сероглазку. Ее тонкая рука гладила мой вспотевший лоб.

– Тебе снилось что-то страшное? Я боялась за твои зубы – ты так ими скрипел!

– Прости...

– За что?

– Напугал тебя... спать не даю.

– Глупый! – Ее рука вытирает пот с моего лба и приносит с собою какую-то прохладу и успокоенность. – Если я не буду рядом – кто защитит твой разум от ночных кошмаров?

– Ну! Это всего лишь сны!

– Не стоит быть таким легкомысленным! – хмурится Мирна. – Очень многих сильных воинов убили ночные страхи... это старая история, и она является правдой! Мы до сих пор не знаем, как бороться с этим...

– Ты самое лучшее лекарство от любых страхов и кошмаров! – притягиваю ее к себе. – И только ты способна усыпить меня эффективнее, чем бейсбольная бита по затылку!

Господи!

Что я несу?!

Хренасе комплимент для любимой женщины...

Нет, меня точно надо чем-то стукнуть – вконец уже оборзел!

– А что это такое? – заинтересованным голосом спрашивает Мирна. – Для чего нужна эта... бита?

Приплыли...

Рано утром, едва продрав глаза, выбираюсь из-под одеяла. Потихоньку, стараясь не разбудить сероглазку, прокрадываюсь к двери и, только оказавшись снаружи, надеваю наконец сапоги и перевязь с клинком.

Дежурный Кот смотрит на меня понимающе.

– Спит? – кивает он на дверь.

– Угу.

– Как она вчера вместе с седым монахом эти подвалы орденские разгребала! И мужиков-то мутило, а тут – почти девчонка!

– Э-э-э... какие подвалы?

– Ну, те – где их логово-то основное было.

Так... Щас я кому-то звездану... И даже знаю – кому. Ну, отец Варшани, готовьте свинцовую примочку... фонарь под глазом нимало не способствует повышению авторитета среди подчиненных.