Лорд в серой шинели - Александр Конторович

– Тоже не сахар... Ладно, хорош базарить – по местам!

Долго ждать не пришлось.

Мне, по боевому расписанию, достался участок тропы, слегка прикрытый редким кустарником. Черт его знает, что это было за растение – но колючки у него... лишний раз не полезешь. Разве что у самой земли – там они чуток пореже. Туда-то я и смотрел во все глаза. И не зря! Вскоре один из таких просветов в ветках потемнел. А надо сказать, что скала позади него была светлая, почти белая. И в промежутках между листьями просматривалась весьма отчетливо. Скалам внезапно и без видимых причин темнеть несвойственно. А значит, что? «Дух» ползет... Вернее, полз. После моей очереди он затих и более не дергался. Минус раз. И тут же – минус два, «духи» попались упертые. Оставшимся это шибко не понравилось, и по мне, точнее – в мою сторону, долбанули из автоматов.

На здоровье... метровой толщины камешек пулей не взять.

Тем не менее обрадованные моим молчанием басмачи вскочили на ноги... и тут же снова залегли, прижатые огнем с левого фланга. Среди нас тоже особых лопухов не водилось.

Пущенная из Володькиного подствольника граната улетела за поворот, где ее приветствовали криками, мало похожими на радостные.

Уцелевшие басмачи откатились за скалу, и наступило некоторое затишье.

Спустя пару минут из-за угла высунулся шест с когда-то белым платком. Державший помахал им в воздухе пару раз и явил нам свое лицо.

– Эй, русский! Говорить будем!

– Говори! – крикнул в ответ командир.

Басмач вышел на тропку. Оружия при нем не было, только на поясе висел кинжал в роскошных ножнах. Сделав по тропинке пару десятков шагов, он остановился. Положив на камни автомат, Голованов поднялся из укрытия.

– Командир! Ты это... может быть, я пойду? – повернулся к нему Шадрин. – Черт его знает, бандюка бородатого...

– Вместо меня будешь! – Старший лейтенант поправил форму.

Выйдя из-за укрытия, он сделал несколько шагов навстречу парламентеру.

– Ну? Что скажешь?

– Вас мало и долго здесь не продержитесь!

– Еще что?

– Слушай! Ты влез не в свое дело, русский! Уходи отсюда – спускайся с той стороны, и мы не станем тебя догонять!

– Это все?

– У тебя есть десять минут!

– За это время мы никуда не успеем уйти.

– Тебе нужно еще?

– Полчаса. И мой солдат проверит тропу. Потом вернется и скажет мне. Тогда и посмотрим. Ты ведь не самый главный в этом месте – там, внизу, могут быть и другие... те, у которых есть и свои командиры.

– Не веришь мне, русский?

– Нет.

– Ладно. Я буду ждать полчаса. За это время сюда принесут минометы... сам можешь понять, что вас всех тут ожидает после этого.

Басмач повернулся и пошел назад.

Голованов завернул за угол и подобрал с земли свое оружие.

– Врет, командир?

– Конечно. Но полчаса у нас есть. Хотя, если он сказал правду о минометах...

Со скалы спустили Макарова. Мишка был самым легким, и тащить его назад было удобнее. Мы сбросили вниз свою веревку – «духи» не должны были знать, что мы отыскали их тайник.

– Как думаешь, сержант, не подстрелят его там? – спрашиваю я у Шадрина.

– Если не лопухи, то не подстрелят. Им это чертово зелье нужнее. По крайней мере, туда-сюда он сбегать сможет, хотя бы время потянет. Они же тоже не дураки – увидят, что никто из нас никуда не пошел, поймут, что мы притворяемся.

– А если лопухи?

Мой вопрос остается без ответа.

Бегу назад к пещере, надо доложить Голованову.

Застаю его сидящим у рации. В руке он держит наушники.

– Да. Понял. Есть. Будем думать.

Он опускает наушники и поднимает на нас глаза.

Тихо.

Все молчат, боясь неосторожным словом нарушить напряженную тишину.

– Значит, так, бойцы. Это Рюмин был.

Полковника Рюмина мы знали. Крутой и властный дядька – он, однако, был хорошим командиром, и солдаты его любили. Попросту не рисковал, отличаясь методичной подготовкой операций. Нимало не смущаясь, мог послать в задницу кого угодно, если от него начинали требовать ускорить выполнение порученной задачи. Одному из таких подгоняльщиков он ответил прямо: «Занимайте мое место – и вперед! В том числе и под трибунал – если сорвете операцию и положите бойцов! А я рапорт хоть сейчас напишу!» Особой любви у руководства ему такие высказывания не приносили, но у командующего он был на хорошем счету, и трогать его пока опасались.

– К нам на помощь идут ребята из десантно-штурмового батальона. Через полчаса-час на дистанцию выстрела подойдут артиллеристы. Попробуют нам обеспечить и воздушное прикрытие. Ну, это уж как выйдет, я бы особо губы не раскатывал. Это все пряники.

– А есть и кнут? – интересуюсь я.

– Ну а куда же без него? Этот склад принадлежит Одноглазому Хафизу.

Нам всем поплохело очень основательно. Указанный персонаж был весьма злобным и умелым дядькой. Воевал грамотно и подлянки всяческие изобретал очень хитроумные. Противник был жесткий и безжалостный. Пленных старался не брать, а над захваченными солдатами издевался очень изобретательно, так что в живых никто не оставался. Даже среди своих он числился полным отморозком.

– Более того, он сейчас рядом и изо всех сил спешит сюда. Так что на полчаса можно не рассчитывать.

– То есть Мишку могут и не пустить назад?! Так надо его предупредить! – Поворачиваюсь я к выходу.

– Стоять! – окрик командира пригвождает меня к земле.

– Но... как же так, товарищ старший лейтенант? Его же там убьют!

– Как только ты его окликнешь – убьют мгновенно. И сразу же атакуют нас. А как долго мы тут продержимся?

Все так... но в моих глазах стоит Мишкина фигура. Я вижу его улыбку и взмах рукой перед спуском вниз. Понимаю, что командир прав, но чтобы вот так... понимать, что имеешь возможность спасти бойца и не можешь этого сделать... Наверное, я никогда не стану офицером – не смогу выдержать груз подобных мыслей.

– Еще вопросы есть? – обводит нас взглядом Голованов. – Нет? По местам!