Баймер - Юрий Никитин

Я размял пальцы, на экране засветилась короткаянадпись, от которой у каждого гэймера сердце радостно трепещет: Loading. Заспиной горячее дыхание, это Антон, а за Сергеем Иван и Гриць. Даже Нюрка,прослышав про такой дефматч, явилась в облаке запахов наваристого борща ипроперченного жареного мяса, сочного и с поджаристой корочкой.

У меня сердце не дрогнуло, дефматчи не люблю. Да, япрошел кваку вдоль и поперек, хотя это и классика, но все же вчерашний день.Все равно что чарли чаплины для кино…

Высветился склад, наверх ведут ступеньки, внизу командныйцентр, бункер, там куча оружия и боеприпасов, туда лифт, на выходе из котороготак хорошо отстреливать лохов…

Я вздохнул, сделал прыжок и развернулся. Могучегосложения пехотинец мчится с устрашающего вида пулеметом. Я аккуратнопоймал его в оптический прицел и нажал курок. От компа Сергея донесся вопльнедоумения, затем разочарованный вздох. Понятно, там весь экран забрызгалокровью, а пехотинец в красивых судорогах помирает…

Сергей сердито стукнул по пробелу. Я побывал в бункере,теперь все оружие у меня. За моей спиной Антон присвистнул пораженно:

– Теперь хана Сереге…

– Дело не в куче оружия, – сообщил я. – За спинойу меня тоже дыра, Серега может появиться оттуда.

– Да при чем оружие, – ответил Антон, – ты жскачешь, как блоха, а он ползает, аки после большой пьянки.

Видно, как далеко внизу пехотинец бежит наискось черезангар. Даже не взглянет вверх. Явно готовится выстрелить первым. Я, дескать,жду у выхода.

Антон восхищенно хмыкнул, когда я хладнокровно бросилодну-единственную гранату. Сергей бежит к лифту, автомат на изготовку, гранатападает с третьего этажа медленно. Вот лифт, дверцы раздвинулись, внутри кабинкипусто, Сергей со вздохом облегчения делает шаг… и тут граната падает под ноги.

Снова вопль разочарования, на том мониторе окровавленныекуски мяса летят в экран. Антон злорадно захохотал.

На третий раз я нарочито показался Сергею, позволил емупервым вскочить в лифт, но, когда он опустился в бункер, первое, что увидел,это направленный прямо в лицо ствол райлгана. И – последнее.

Четвертый, пятый… Когда счет был десять – ноль, япредложил:

– Закончим?

– Нет, – огрызнулся Сергей. Он взмок, словно мышь послекораблекрушения, пыхтел, по экрану едва не водил и без того расплющеннымносом. – Я тоже разыгрываюсь!

Но при счете семнадцать – ноль сам со вздохом откинулсяна спинку стула:

– Все. Сдаюсь. Ты победил.

– Ну, – сказал Антон злорадно, – как он тебя? Какпапа Карла Буратину?

– Мог бы не ликовать, – буркнул Сергей. – Твояочередь еще впереди. А то ты такой умный… Череп не жмет?

Антон ответил замедленно:

– Да вроде нет…

– А зубы?

Антон небрежно отмахнулся:

– Тяжелее всего человеку скрывать чувства, когда прощается стещей на вокзале. А мне скрывать зачем?

Гриць, который вторую половину схватки наблюдал уже за мной,пробасил:

– Пролетарии всех стран – пролетайте… Я смотрел,никакого читерства! Просто Андрий умеет, а Серега только пальцы кидает.

– Критики нынче пошли, – сказал Сергейнедовольно, – один другого белинскей. Меня разделал, а как вас разложит?

– Мы и не рыпаемси, – сказал Антон смиренно. – Этоты у нас… орел. Тот самый.

– Чо-чо?

– Товарищ курсант! – сказал ему Антон. – Вы простокабан женского рода. Андрий, как ты это делаешь? У него вообще не былодаже шанса в тебя стрельнуть! А Серега нас всех делал одной левой.

Гриць ехидно поинтересовался:

– А что он делал в это время правой?

– Триксы, – объяснил я буднично. – Учись триксам,тогда перед тобой будет каждый умелец, как овца на бойне…