Мама для наследника - Юлия Журавлева

Оставшиеся дни прошли напряженно, но размеренно. Чем ближе становился день побега, тем нервознее была я. Чтобы не видеться с Дэйсом, я попросила помогающих нам женщин (за исключением и так занятой Панен) приносить мне в комнату еду под предлогом страшного переутомления из-за спасения сына и общего недомогания. Конечно, это симуляция чистой воды, чувствовала я себя более чем нормально, если не считать натянутых нервов. Сам Дэйс, видимо ощущая свою ответственность, у нас не появлялся, иначе это я объяснить не могу. Но надеюсь, что какое-то подобие совести у него еще осталось и он испытывает мучения. Впрочем, что-то мне подсказывало, что мучиться там уже нечем.

Утром за день до побега ко мне пришла Панен с полным комплектом дорожных вещей: плотными брюками по фигуре, курткой с отстегивающейся подкладкой. А еще принесла ботинки, не особо изящные, зато удобные, чем-то напоминающие армейские — высокие, выше щиколотки, на шнуровке, отлично фиксирующие голеностоп, сами мягкие, но на толстой подошве, отлично гнущейся при этом.

Примерив все это, я почувствовала себя туристкой, только вязаной шапочки или банданы не хватало. Не знаю, как это смотрелось со стороны — зеркала в полный рост у меня не имелось. Данная одежда мало того что удобна, так и привычна лично для меня. Все-таки на Земле в наш прогрессивный век я предпочитала брюки. И чувствовала в них себя после длинных, до пола, юбок и платьев значительно комфортнее.

Вещи в жилетку-переноску уже давно собраны, собственно, там исключительно мелочи, плюс запас пеленок, поместившийся в специальные отделения жилета. Еда также была на Панен, и женщина заверила, что провизия уже подготовлена и ждет нас в укромном месте в стойлах эду.

— Спасибо за все, — поблагодарила я Панен, — не знаю, выдастся ли завтра возможность сказать, как много ты для нас сделала и как сильно я к тебе привязалась. Я все еще надеюсь, что ты передумаешь и попробуешь сбежать с нами.

— И не надейся, — обнимая меня, ответила женщина, — мое место здесь. Так будет лучше для всех.

Я не стала спорить и замерла, опустив голову ей на плечо. Жаль расставаться с таким замечательным человеком. Один человек и один призрак — вот те, кто стали моими путеводными звездами в этом мире. И сын, конечно.

На следующее утро мы встали в несусветную рань, едва-едва первые лучи начали освещать небо, — спасибо Панен, разбудила. Оделись, все проверили-перепроверили и пошли в стойла. Наткнуться здесь на кого-то спозаранку практически невозможно. У кого дела, требующие раннего подъема, те уже разошлись по местам. Остальные вставали к завтраку, который начинался в семь утра и заканчивался к девяти.

В стойлах, как и всегда, тепло и уютно. Но самые теплые и уютные конечно же сами эду. Милые, пусть и очень большие кошки, охочие до ласки и игр. Правда, сейчас нам не до того, мы спрятались в дальнем углу, а кошки, тянущиеся к людям, легли вокруг, составив пушистую и мурчащую компанию.

Наверное, еще пару часов нам удалось поспать, пока шум со двора не разбудил второй раз за утро. Панен сходила посмотреть, те ли это, кого ждем, и, вернувшись, утвердительно кивнула. Если бы у меня имелась привычка грызть ногти, я бы, наверное, сгрызла все под корень. Но вместо этого я просто нервничала и кусала губы. Ожидание тянулось неимоверно долго. И вот Панен взяла рыжего лапочку Зура, прихватив еще одного серого лапочку Фиса, впрягла рыжего в похожую на небольшую колесницу повозку и вывела во двор. Я должна накинуть длинный плащ и выйти сначала во двор, а затем и за ворота, стараясь не привлекать внимания. Ребенка я покормила и положила в жилет спереди. Сделала глубокий вдох и медленный выдох. Пульс зашкаливал и отдавался в ушах, от волнения меня немного мутило, но все попытки собраться и успокоиться особых результатов не давали. «Все будет хорошо», — мысленно твердила я про себя, как молитву.