Михаил, Меч Господа. Книга 2. Подземный город Содома - Гай Юлий Орловский

Спуск крутой, неудобный, Аграт сказала с иронией:

– Азазель, ты в старости стал таким осторожным?

– Я им всегда был, – ответил Азазель мирно. – И потому все еще жив… а мои враги нет.

Михаил смолчал, не желая поддерживать демона, хотя, конечно, Азазель прав, здесь никто не увидит, как они трое появились из ниоткуда.

– Вон там внизу домик, – сказал он. – Мы к нему?

– Точно, – сказал Азазель. – Это постоялый двор. Гостиница.

– Не так уж и далеко, – сказал Михаил. – Тем более дорога все время вниз. А что случилось с Гамалиэлем?

Азазель ответил на ходу, не поворачивая головы:

– Когда-то он был только светлым ангелом. Весь из чистоты и света! Такими и люди бывают в самом раннем детстве, когда еще не умеют лгать… Но способность пить из двух источников, сфирот и клипот, привела к тому, что…

Он умолк, махнул рукой в безнадежном жесте и шел дальше молча.

Аграт промолчала, вряд ли даже поняла, Михаил сказал осторожно:

– Азазель, ты бы удержался. Знаю, лакал бы из обеих, это ж твоя натура, но пить из сфирот не перестал бы.

– Гамалиэль тоже пьет, – ответил Азазель убитым голосом, – но уже все реже и реже. А из клипот почти постоянно. В этом случае его зовут уже Нихшиэлем. Скоро таким останется. Уже навсегда.

– Что он сказал о будущем?

Азазель отвел взгляд:

– Да, собственно… не успел. Только поздоровались, он тут же сделал глоток из клипот. А дальше сам понимаешь… Это как хороший коньяк, только лучше…

– Ну ладно, – сказал Михаил, он тоже старался не встречаться взглядом с Азазелем, не стоит говорить, что все слышал, – ничего не меняется?..

Азазель подумал, покачал головой:

– А что остается? В самом худшем случае погибнем чуть раньше остального мира. Но, может быть, и спасемся. Заодно и весь остальной мир спасем.

– Заодно, – повторила Аграт. – Хорошо сказано. По-азазелевски!

Крутая дорога, по которой иногда скользили, съезжая на спинах, привела вниз, а там в километре высится на перекрестке двух дорог крохотный двухэтажный домик. Возможно, в самом деле гостиница, как сказал Азазель.

Бианакит поднялся им навстречу из-за стола в обеденном зале. Крепкий, похож на ветерана многих войн, что отслужил по контрактам и теперь путешествует по миру, наслаждаясь его красотами. Лицо оставалось неподвижным, даже когда увидел рядом с Азазелем и Михаилом еще и яркую Аграт, в которой легко увидеть спецназовку, играющую в туристку.

– Привет, дорогой друг, – произнес Азазель приветливо, – как хорошо, что ты нас здесь отыскал!

Говорил он громко и сердечно, явно для присутствующей в дальнем углу пары пожилых туристов в чересчур молодежной одежде, что хоть и не по возрасту, но для карабканья по горам и даже для прогулок по дикой местности очень даже хороша.

Аграт тоже поняла, шепнула:

– А давай я их убью!

Азазель ответил ей взглядом, в котором Михаил и Бианакит прочли отчетливое «Молчи, дура». Азазель же обнял Бианакита и усадил за стол.

– Уже оттрапезовал?.. Ничего, посмотришь, как мы едим. Я вообще лучший едун на свете! Сразу и сам восхочешь опять и снова.

Бианакит улыбнулся одними глазами, а массивное лицо оставалось таким же неподвижным, словно вырубили из камня долотом и молотом.

Заспанный официант принес стандартный набор блюд, Азазель похвалил, Михаил смолчал, настоящие мужчины не перебирают, Бианакит тоже ел спокойно и равнодушно, словно пилил дерево, только Аграт сказала с неудовольствием:

– Рыба холодная, салат какой-то вялый, а мясо пережаренное…

– Лопай, – велел Азазель, – что дают. Щас для тебя побегут свежий салат собирать на огороде!

– А стоило бы, – буркнула она.

Михаил смотрел с неудовольствием, как она брезгливо ковыряется в тарелке, сам поел быстро и не прислушиваясь к ощущениям, но Азазель все равно опередил, вытер последним ломтиком хлеба пустую тарелку и, отодвинув ее, нетерпеливым жестом велел официанту подавать кофе.

К счастью, кофе оказался горячим, крепким и сладким. Михаил пил с наслаждением, Бианакит спокойно и без видимых эмоций, только Аграт скривилась и сказала с неудовольствием:

– Недостаточно крепкий!

Азазель заметил:

– Этот кофе можно намазывать на хлеб. Это недостаточно?

– Я пила такой, – похвасталась она, – который можно было резать ножом!

Азазель молча расплатился, поднялся, Аграт встала с чашкой в руке, допила уже на ходу и вручила пустую официанту на выходе.

– Я снял две комнаты, – сказал Бианакит.

Михаил, ничего не спрашивая, поднялся с Азазелем и Аграт по ветхой лестнице на второй этаж, Бианакит вытащил из кармана ключи, один отдал Азазелю, второй сунул Михаилу.

– Пока постояльцев мало, – сообщил он. – Туристический сезон вот-вот начнется, тогда здесь будут спать и во дворе на сеновале.

Азазель кивнул, вставил ключ в дверь их номера. Аграт сказала за их спинами:

– А я пока осмотрюсь в самой гостинице, а потом приду!

Михаил уловил в ее голосе то ли обиду, то ли угрозу, но Азазель не среагировал, распахнул дверь и жестом велел мужчинам войти в номер.

Комната при всей ее бедности, если сравнивать с апартаментами Азазеля, выглядит роскошной, все-таки помимо трех кроватей и шкафчиков, еще и широкий экран телевизора на стене с крупным блоком компьютера под столом, которых не было даже у императоров могущественного Рима.

Даже холодильник и прочие мелочи делают комнату исполненной магии, хотя да, уже понятно, это не магия, а доведенное до совершенства умение людей делать такие вещи, которые может понять только сам Господь.

Азазель швырнул рюкзак в угол, хотя рядом на стене удобная вешалка на все случаи жизни, от шляп и до обуви, ненадолго скрылся в туалетной комнате, а когда вышел, Михаил осторожно поинтересовался:

– Ты можешь сказать, из-за чего такой переполох и спешка?

Азазель сел на кровать, игнорируя легкие пластиковые кресла, подумал и лег, закинув руки за голову.

– Это старая история, – проговорил он с неохотой.

– Для тебя, – напомнил Михаил с сердцем. – Я многое пропустил, сам знаешь.

Азазель снова подумал, Михаил посмотрел на его отрешенный вид и заподозрил, что Азазель размышляет о чем-то ином, а может, еще и переговаривается с кем-то из своих, но наконец Азазель обратил на него внимание, хотя во взгляде проступило сомнение, а заговорил с заметным неудовольствием:

– Нужен ли тебе ответ прямо сейчас?.. Ну ладно, когда Адама и Еву изгнали из рая…

Михаил сказал злее: