Ричард Длинные Руки - фрейграф - Гай Юлий Орловский

Навстречу понесло оливковую рощу. Я вломился в верхушки, там трещало и ломалось под моим телом, что-то вонзилось в мое израненное, лишенное брони тело.

Я взвыл еще раз и потерял сознание…

Громкие голоса и треск ветвей заставили вздрогнуть и очнуться. Я приподнялся на дрожащих руках, на лицо прилипли травинки и листья, я в человеческом теле у подножья кучи песка начал отползать в кусты.

Какое счастье, что деревья смягчили падение.

— Идите сюда! — донесся крик. — Здесь что-то не так!

— Следы? — крикнули с другой стороны.

— Нет, — ответил первый голос, — обломаны ветки и откуда-то песок.

— И что?

— Дурак, а ты видел в этой роще белый песок раньше? Мы же тут раз в неделю бываем!

Голоса умолкли, я понял, что следопыты направляются в мою сторону. Тяжело дыша, я заполз глубже под защиту кустов. На мне изорванная одежда, ноют и чешутся бока и плечо, меч утерян, не превратились в лохмотья только сапоги.

Голоса приближаются, я приподнялся на четвереньки и отбежал к толстому дереву, а там, держа его между собой и преследователями, рискнул углубиться в рощу.

Острая боль то и дело скручивает мышцы. Что стряслось с моей регенерацией или раны несовместимы… или почти несовместимы с жизнью? Я упал в выемку и заполз под нависшую над нею корягу, как и положено рептилии или гаду подколодному, затаил дыхание.

Вскоре почти над головой послышались шаги, один остановился и смотрел в мою сторону, но поверх моего убежища.

Второй крикнул в нетерпении:

— Ну чего?

Первый сказал хмуро:

— Вряд ли теперь поймаем… А если он превратился в червяка? Или в муравья?

— Дурак, так даже великие маги не могут!

— А они тебе докладывали? — осведомился первый. — Этот же явно чужак. Все в королевстве… да и соседи знают, у нас небо держат чистым от драконов, гарпий и даже коршунов. Кто бы ни прилетел, его тут же в пух и перья… Так что это дальний чужак, точно говорю!.. Вот и напоролся…

— А где труп? Такого дракона да не отыскать? Он же десяток деревьев повалил!

— Говорю ж тебе, — сказал первый раздраженно, — его только ранили! А теперь он превратился в муравья, жука или еще какую-то мелочь. Нас хоть тысячу сюда пришли искать, без толку. Сидит где-то на дереве и зализывает раны.

— Может, посмотреть на деревьях?

— Ну, посмотри-посмотри.

Судя по хрусту веток под ногами, один из стражников в самом деле послушно пошел осматривать деревья. Его обматерили за дурость.

Наконец эти двое ушли, я прислушивался к затихающим голосам, это хорошо, что терпел, их тут с полсотни, с одними бы красиво дрался, а другие бы нашпиговали арбалетными болтами в спину…

Выждав еще, а то вдруг, я бываю и очень осторожным, хоть и потом, к сожалению, я медленно, все время посматривая на небо и по сторонам, выдвинулся из рощи. Неуютно оставлять за спиной надежные толстые стволы олив, за которыми так удобно прятаться, но вдруг маг пошлет на поиски загадочно исчезнувшего дракона своих учеников, от тех с моим скудным арсеналом не спрячешься.

Справа всего в полумиле раскинулся город, над которым меня и шарахнуло. С земли видно отчетливо, что не такой уж и плоский, как видится сверху, в центре небольшая возвышенность, на которой огромный, как целый город, дворец. Деталей не рассмотреть, но видно, что строился тоже веками, слишком заметно наслоение разных стилей, вкусов и характеров архитекторов.

Справа от рощи намного дальше еще город, поменьше, но чем-то похож, даже дворец, смахивающий на небольшую крепость, на подобной земляной выпуклости. Все правильно, я сам как-то не доверяю замкам, что строятся посреди поля. Здесь не замок, нет привычных зубчиков на стенах или на фасаде, но, скажем так, фортификация…

Главное же, как сказал тот искатель подбитого дракона, небо над королевством перекрыто для крупных летающих целей. Правда, не думаю, что так уж и перекрыто, но над городами наверняка драконам появляться не дозволено… А это значит, надо сперва выйти из опасной зоны.

Я ускорил шаг, настороженно глядя по сторонам. В лохмотьях одежды, без меча, усталый и жутко голодный, регенерация жрет калории, как каледонский вепрь, желудок кричит и в исступлении начинает грызть ребра.

И все-таки я осторожничал, перебегал от одного островка деревьев к другому, прятался в кустах и пробирался там, как гордый лев, то есть на четвереньках.

Наконец удалось выбраться в совсем уж странное место: грубо изломанные скалы, нагромождение исполинских глыб, по виду похожих на металлические слитки, однако на некоторых поднимаются дивные цветы: нежные, на тонких стебельках, с изысканными чашечками и красиво вырезанными лепестками. На мой взгляд, такие непросто вырастить и в оранжерее, капризные даже с виду, а чтоб вот так жили сами по себе…

Миновав это опасное уже необычностью место, я вздохнул и зашагал свободнее, вряд ли погоня углубится за мной так далеко…

Тропинка сузилась, зажатая между крупными валунами, некогда последняя скала рассыпалась на фрагменты, я прибодрился, перевел дыхание, но впереди пала грозная тень: силуэт человека с упертыми в бока руками.

Я поднял голову, черноволосый с черной смоляной бородкой и густыми чернющщими бровями, картинный разбойник, да еще и крупная серьга в ухе. Он крикнул насмешливо:

— Стой! Сбор за топтание земли нашей.

Не оглядываясь, я увидел, как из-за валунов выскочили и загородили отступление двое. Впереди поднялся еще один, да и разбойник, явно вожак, легко спрыгнул и заступил мне дорогу.

Крупный, жилистый, он поиграл коротким мечом, пальцы другой руки на рукояти длинного ножа за поясом.

— Ты зря пошел по этой дороге, — сказал он с довольной ухмылкой. — Ну раз уж пошел… оставь свой кошелек и топай дальше.

Я осведомился:

— Ребята, что у вас с глазами? Я похож на человека, у которого есть кошелек?

Разбойники скалили зубы, вожак ответил уже серьезно:

— Похож. Одежда порвана, но на тебе ни одной царапины. Ты больше похож на человека, который украл что-то ценное и сумел вовремя удрать.

Рядом с ним разбойник, лохматый, тертый, с быстрыми глазами, сказал быстро и почти благожелательно:

— Деньги не пахнут, когда их нет. Сэр, у вас манеры благородного человека. А разве для человека вашего сословия не самое ценное на свете — идти чистым и свободным?

Я осторожно косился на тех, что зашли сзади и теперь с оружием в руках приближаются с боков.

— Но зачем вам деньги? У вас самих такая свободная жизнь… И наверняка чистая совесть.

Тот же лохматый и тертый сказал так же примирительно:

— Деньги все могут сделать. Они срывают горы, высушивают реки. Нет такой вершины, на которую не мог бы взобраться нагруженный золотом осел.