Охотники на людей - Руслан Мельников

— Можно сказать и так, — пожал плечами Стольник. — Чтобы быть уверенным в лояльности подчиненных, их нужно проверять всегда.

Ага. Значит, есть причина ему не доверять? Видимо, Стольник все же просек все его сомнения и колебания. Ну да, наш проницательный взводный не мог такого не заметить.

Борис покосился на Ухо. Автомат в руках сержанта был направлен на него. Сержант улыбался своей фирменной улыбочкой садиста.

«Интересно, а если Ухо в самом деле стрельнет, то чем? — отстраненно подумал Борис. — Боевыми или нелеталкой? Хотя что за вопрос?! Нелеталкой, конечно. Кому помешает лишний трес? А одного человека даже в переполненные тресовозки уж как-нибудь впихнуть можно».

— Ну же, — Стольник улыбнулся ему тоже — широко и даже приязненно, — действуй!

Борис нерешительно шагнул к Леньке. В принципе, свернуть калеке шею или задушить его — пустяковое дельце. Но не будет ли это последней чертой, из-за которой нет возврата? Или он давно уже гуляет за этой границей — такой неуловимой, эфемерной и расплывчатой снаружи и такой непреодолимой изнутри?

— Давай, давай, Берест, — подбодрил Ухо. — Делов-то!

Борис сделал еще один шаг. Подошел вплотную. Почти. Остановился, не зная, что делать дальше. Не представляя еще, что он будет делать в следующую секунду. Что он ДОЛЖЕН делать.

Ленька вдруг откинул голову назад и захохотал. Странный это был смех, страшный и дикий: рот смеется, глаза пылают ненавистью. От такого смеха — мороз по коже.

Что это? Глюки человека, перекачанного обезболивающим?

— Да вы же все одинаковые, хэды, мать вашу! — прокаркал Ленька сквозь смех в лицо Борису. — И ты — такой же, как они! Ну и черт с вами! Подыхайте все скопом, суки!

Ленька, словно в нелепом приветствии, вскинул перевязанную культю. Сунул пальцы здоровой руки куда-то под грязные бинты. — Сюрпри-и-из! Вырвал из-под повязок…

Что? Борис понял это сразу. Блеснул металл, брызнула кровь.

Кольцо! Ему под ноги полетела перемазанная красным гранатная чека.

Так вот почему культя казалась такой тяжелой и разбухшей. Из-за спрятанной под бинтами гранаты! А Ленька все хо-хо-тал. Впрочем, недолго. Все произошло почти мгновенно. Окованный мысок тяжелого хэдхантерского ботинка достал культю прежде, чем сработал запал.

Борис ударил машинально, с носка, не размышляя. Граната — это смерть. А умирать он не хотел. Удар вышел быстрым, точным и мощным. Покалеченная рука дернулась вверх. Тяжелая обмотка из грязных бинтов сорвалась с культи и вместе с гранатой перелетела через забор…

Ленька, взрыкнув, прыгнул к Уху. И откуда только силы взялись? Здоровая рука калеки потянулась к оружию.

Не дотянулась, конечно. Не успела.

Та-да-да-да-дах! Кучная автоматная очередь. Разорвавшееся в кровавые ошметки лицо. Лопнувшая, как спелая тыква под кузнечным молотом, голова. Тело, сползающее по забору, заляпанному кровью и мозгами.

По земле они распластались одновременно, все трое: Борис, Стольник, Ухо. Без всякой команды. Инстинктивно.

За забором, куда улетела граната в бинтах, рвануло. С той стороны по кирпичной кладке хлестнуло частой металлической россыпью. Просвистело поверху — над головами.

— Осколочная, — сказал Стольник, поднимаясь и отряхивая камуфляж от крови и грязи.

Ну да… Хэдхантерских фугасок-липучек в их хуторе не было. Борис молча встал, косясь на Леньку. На то, что когда-то было Ленькой.

— Не парься, Берест, — Ухо тоже уже стоял на ногах. — Если бы не мы его замочили, это сделал бы кто-нибудь другой.

Сделал бы. Непременно… Только слабое все же это утешение.

— Считай, что хутора здесь больше нет, — добавил сержант. — А без хутора человек в этих местах — никто. Обычный дикий. Ну а когда дикари сопротивляются, их уничтожают.

— Ладно, Берест, — подвел итог Стольник. — Будем считать, испытание ты прошел…

Был ли взводный искренен? Действительно ли он готов был считать именно так — этого Борис понять так и не смог.

— А теперь — по машинам. Чем скорее доберемся до Ставродара — тем лучше.

Стольник перешагнул через распластанный по земле труп.