Охотники на людей - Руслан Мельников

Колонна встала неожиданно, без видимых на то причин. БТР, на котором сидел Борис, тоже резко затормозил. Упругие широкие колеса перестали крутиться. Что-то скрежетнуло. Массивная бронированная машина качнулась на рессорах.

Сидевшие снаружи новобранцы едва не посыпались с брони через надстроенный борт. Щерба выронил автомат. Бориса спасла хорошая реакция: одной рукой он успел вцепиться в стальную скобу-поручень, а другой — в соскользнувший с плеча автоматный ремень.

Коротко прозвучал сдавленный мат, потом — облегченный выдох. Усидели, не расшиблись — и то хорошо!

Из открытого верхнего люка вынырнула голова Уха.

— Всем на броню! — услышал Борис голос сержанта. — Машины не покидать.

Ухо ловко выбросил тело из открытого люка. Снизу кто-то подал сержанту автомат. Распахнулся второй люк. Вслед за сержантом из машины полезли хэды. Боковые люки не откидывались. На землю никто не спускался. Охотники располагались на броне. Люди настороженно поглядывали вокруг и поводили стволами.

Крышу и борта второго БТР тоже облепили пятнистые фигуры. Определенно что-то намечалось.

Взгляд Уха выцепил валявшийся в траве автомат.

— Кто оружие уронил? — нахмурился сержант.

— Ну я, — отозвался Щерба. — А какого хрена было так тормозить?!

— Поднял автомат! — процедил Ухо. — Штраф — один трес-балл.

— Ты че, сержант, — возмутился было Щерба, — совсем охре…

— Два трес-балла! — тут же оборвал его Ухо. — И поговори мне тут еще, салага! Сломаешь ствол — вообще не рассчитаешься, понял?

Щерба был из понятливых. Быстро все уяснив и утратив всякое желание пререкаться, он спрыгнул с брони, поднял автомат, снова вскарабкался на машину.

Чуть прикрыв глаза, сержант к чему-то внимательно прислушивался. Из-под шлемофона, неплотно примыкавшего к тому, что осталось от сержантского уха, доносился едва уловимый бубнеж. Видимо, работала закрытая командирская связь. По крайней мере, в своем шлемофоне Борис пока ничего не слышал.

Бубнеж прекратился. Ухо кивнул, словно показывая невидимому собеседнику, что все понял.

— Значит так, слухайте сюды, орлы, второй раз повторять не буду, — быстро и деловито заговорил сержант. — Разведка обнаружила диких.

— Дикие? — встрепенулся Гвоздь. — Здесь?

Это в самом деле было странно. Они не так далеко отъехали от приграничного хутора. Еще буферную зону не миновали. До диких земель было пока далековато, но…

— Прямо по курсу, — ответил сержант. — На нас прут.

— Сколько их, Ухо?! — Глаза у Гвоздя загорелись. Удивление сменилось охотничьим азартом. — И чего они делают в буферке? Хутора брать идут, что ли?

— Вряд ли, — сухо ответил Ухо. — Их слишком мало. Три-четыре семьи. Группа до пятнадцати голов.

Бориса немного покоробило. Вот, значит, как хэдхантеры считают свою добычу. По головам. Как скот. Как и положено охотникам за головами. Ладно, головы так головы — привыкнем.

— Ско-о-олько? — скривился Гвоздь. — До пятнадцати? Всего-то? Обычно к хуторам кланы меньше полусотни голов не суются.

А ведь верно! Борис молча прислушивался к каждому слову.

— Не суются, — согласился сержант. — А эти вот сунулись. Так что…

Он повернулся к новобранцам. Осклабился:

— Ну че, салаги, пора поохотиться, что ли?

— Сафари? — понимающе улыбнулся Гвоздь.

— Сафари, — кивнул Ухо. — Выдвигаемся по общему сигналу. Наша машина заходит с левого фланга. Едем на полной скорости, так что держитесь крепче. Кто упадет — подбирать не будем. Леталку использовать только в случае крайней необходимости. Нелеталку — экономить. Диких без нужды не калечить.

В сержантском шлемофоне что-то коротко вякнуло. Видимо, это и был сигнал к началу охоты. Ухо стукнул прикладом по броне. Крикнул заглядывающему снизу, из открытого люка, водителю:

— Трогай!

Бронетранспортер сорвался с места. Колонна взвыла, разворачиваясь из походного в охотничий порядок.

Борис почувствовал, как часто-часто бьется сердце. Это была его первая охота. Это была первая ступень в хэдхантерской карьере.

Четверть часа спустя они вылетели на небольшую холмистую равнину. Слева громоздились валуны. Правее протекала грязная речушка с заболоченными берегами. Между каменистыми россыпями и водой Борис увидел человеческие фигурки.

Дикие! Добыча! Тресы! Баллы!

Секунду или две оцепеневшие люди стояли неподвижно и смотрели на несущиеся к ним машины. Потом — бросились врассыпную.