Кондотьер Богданов - Анатолий Дроздов

– Идем! – сказал странник, беря ее за руку.

Они выбрались на опушку, девочка указала рукой.

– Видишь, немцы стоят! – сказала строго. – Другие в доме неподалеку. Если что, мигом набегут!

– Беги и ты, девочка! – велел чужак, отпуская ее руку. – Дома заждались!

Званка не стала ждать повторного приглашения, припустила со всех ног. Куда тяжесть лукошка девалась! А чужак вернулся к лесу и зашагал по дороге. Отойдя с версту, он свернул в чащу, преодолел еще с полверсты и вышел к старой, поросшей кустарником балке. По всему было видать, что это заброшенное, редко посещаемое место. Однако сейчас в балке было многолюдно. Жевали овес привязанные к кустам кони, сидели и лежали на траве люди. Завидев человека в рясе, они не удивились. Жидята, а это был он, прошел к молодому рыцарю, сидевшему на застеленном пне.

– Ну? – спросил брат Адальберт.

– Богдан здесь, недавно прилетел. Княжна и сотник в отъезде. Богдан в город ушел со своей чародейкой, жезл смертоносный забрал. Лучшего времени не подгадать!

– Это девчонка поведала?

«Следили! – понял Жидята. – Не доверяют!»

Он кивнул.

– Почему отпустил девку?

– Дите… Какой от нее вред?

– Вдруг узнала тебя и разболтает? Придушил бы – и дело с концом!

– Дите?

– Маленькую язычницу! – холодно сказал Адальберт. – Наведет на нас кметов!

– Видела она только меня! – возразил Жидята. – Если и узнала, кто ей поверит? А вот не вернется домой – искать станут. Люди придут, много. С псами и факелами. Тут нам и конец!

«Прав был брат Готфрид! – подумал Адальберт. – Трусит сотник».

– Нападем на рассвете! – сказал рыцарь.

– Почему не ночью?

– В темноте поубиваем друг друга.

– Зажжем факелы!

– Нас увидят за милю.

– На рассвете тоже увидят.

– Двинемся, как только станет светать. В этот час спят даже сторожа.

– Неподалеку от гнезда птицы – казарма наемников. Побьют они нас!

– Опоздают!

– Воевать они умеют! Зачем вообще нападать? Девчонка сказала: птица из дерева и полотна. Подкрадемся ночью, снимем стражу и подожжем!

– Ты веришь язычнице?

– Дети не лгут.

– Христианские дети! Крещенные в истинной вере, наставляемые с младенчества добрым пастырем.

– Эта девочка христианка.

– Вот что! – сказал Адальберт, вставая. – Я вижу, ты ищешь легких путей – там, где искать их не следует. Ландмейстер повелел убить богомерзкую птицу, и я ее убью! Даже ценой своей жизни! Ты, если трусишь, можешь остаться! Укажи нам гнездо и держись позади. Если нам суждено погибнуть, поскачешь в Венден и поведаешь ландмейстеру, как дело вышло. Понятно?

Жидята молча поклонился. Рыцарь назначил стражу и велел воинам отдыхать. Те не заставили себя упрашивать. Жидята стащил с себя рясу, расстелил под кустом войлочную попону, прилег. Он не знал, что Званка, вернувшись домой, немедленно рассказала о встрече в лесу.

– Это Жидята! – сказала девочка. – Я узнала!

– Точно ведаешь? – засомневалась мать.

– Вот тебе крест! Надо кметам сказать! Пусть схватят!

– Темнеет, где его сыщешь? Утром скажем. Какой от Жидяты вред? Верно, как сбежал, так по лесам и мается! – рассудила мать. – Далеко не уйдет!

…Адальберт не спал. Дождавшись, пока глефу сморит сон, он отошел в сторонку и воткнул в землю меч. Встал на колени.

– Пресвятая Дева Мария!..

Он молился долго и истово. Вызывал из памяти образ Божьей Матери – тот, что запечатлен на фреске церкви ордена: Мария сидит на облаке и с улыбкой смотрит на молящихся. Удалось. Он увидел ее прекрасное лицо и немедленно впал в экстаз. Все существо Адальберта затопило неизъяснимое блаженство. Рыцарь пал ниц и долго лежал так, счастливо улыбаясь. Божья Мать не оставила его своими милостями. Она по-прежнему благосклонна к своему слуге, ничтожному, но преданному. Завтра он совершит подвиг в честь небесной покровительницы. Он уничтожит богомерзкую птицу! Проткнет ее копьем, а затем отрубит мечом голову. Если он при этом падет – пусть! Ангелы небесные примут его душу и отнесут в рай. Он не испытает мук чистилища. Любой брат-монах, павший за веру, удостаивается такой милости. Адальберту ландмейстер дал необычное поручение: еще никто из смертных не убивал дьявольских птиц, он будет первым. Великая честь! Его подвиг не забудут, возможно, его прославят, как святого. Весь род будет им гордиться! Братья и сестры назовут его именем детей, будут молиться, прося его заступничества перед Девой Марией. Как он счастлив, что выбор пал на него!

Адальберт так и не сомкнул глаз. Едва небо над лесом стало бледнеть, он поднял глефу. Полубратья и кнехты собрались быстро. Короткая молитва – и отряд тронулся в путь. Скоро они встали на опушке. Адальберт оглядел строй. Все в кольчугах, шлемах, мечи пока в ножнах, арбалеты за спинами. Оруженосец подал рыцарю тяжелое, боевое копье.

– И мой плащ! – велел Адальберт.

– Послушайте меня, господин! – сказал Жидята. – Белый плащ с черным крестом хорошо заметен издали. Не стоит выдавать себя загодя.

– Пусть считают нас за разбойников? – хмыкнул Адальберт. – Сразу видно наемника. Сегодня великий день, я иду в бой в облачении.

«Ну и сдохни, дурак!» – подумал Жидята, отъезжая.

Светало. Над Сборском небо из серого стало голубым, побледнели и исчезли звезды. «Пора!» – решил Адальберт и подозвал сотника.

– Где гнездо птицы?

– Вон! – указал Жидята. – Плетень и двое сторожей. Нас пока не видят. А вон там казарма наемников.

– Оставайся здесь! – приказал рыцарь. – Помни, что велено! – Он повернулся к глефе. – Арбалетчики – вперед! Как подскачем, спешиться и убить стражников, после чего держать под прицелом выезд из Сборска и казарму наемников. Сержанты топорами рубят плетень. Птицей займусь сам. Да хранит нас Дева Мария!

– Слава ей! – отозвались воины.

Глефа плавно потекла от опушки к городу. Сначала рысью, затем перешла в намет. Отряд преодолел половину пути, когда пронзительный звук разорвал тишину – стражник у гнезда трубил в рожок. Заметили!

– Вперед! – крикнул Адальберт звонким голосом.

Глефа и без того мчалась стремительно. В десятке шагов от гнезда арбалетчики остановили коней, соскочили наземь. Нагнулись и крючками, закрепленными на поясах, зацепили тетивы. Взвели оружие. Наемники у плетня пригнулись, держа алебарды на изготовку. Щитов у них не было, что мгновенно решило их участь. Щелкнули тетивы; уроженцы земли Швиц сначала ударились в плетень, затем рухнули на землю. Сержанты с топорами спешились и побежали к плетню. Несколько ударов и…