Кондотьер Богданов - Анатолий Дроздов

Жидята давно закончил рассказ и теперь сидел, исподлобья поглядывая на князя. Казимир повернулся к наемнику.

– Конрад?

Капитан пожал плечами.

– Думаешь, колдун? – не отстал князь.

– Колдун может наслать мор, – сказал Конрад, – чарами извести человека, приворожить женщину к мужчине и наоборот. Колдуны вызывают дождь и разгоняют тучи. Сам я такого не видел, но люди говорили. Нам приходилось стоять в оцеплении, когда жгли колдунов. Чаще это были колдуньи. Говорили: они летали на метлах и совокуплялись с дьяволом. Не заметил, чтоб дьявол им помог – горели они, как обычные люди, и вопили так же. Я не слышал, чтоб колдун убивал людей, пробивая тела. В том нет нужды – добрый арбалет делает это не хуже.

– У Богдана не было арбалета! – вскричал Жидята.

– Зато у людей его были! – невозмутимо продолжил капитан. – Сотника заманили в засаду, это ясно младенцу. Когда всадники оказались на дистанции прицельного выстрела, их убили вместе с лошадьми. Место засады выбрано умно – брод. Конь в воде не может скакать быстро – целиться проще.

– Я не видел никаких арбалетчиков!

– Стояли в лесу, – сказал Конрад. – Кто показывает засаду раньше времени?

– Почему гремело?

– Барабан! Дали знак для стрельбы, затем грохотали, пока всех не убили. Обычное дело.

– Арбалетная стрела пробивает любую бронь, – сказал Казимир, – но не в состоянии пробить человека в доспехах насквозь.

– Если доспех миланской работы. Литовские кольчуги протыкают ножом.

– Мне приходилось стоять под стрелами! – сказал Жидята. – Их всегда видно.

– Арбалетный болт – маленький, его трудно разглядеть. Особенно когда летит прямо в тебя. К тому же арбалет может стрелять не только болтами, но и пулями: свинцовыми или чугунными. Их при всем желании не заметишь, пока не получишь в лоб, – капитан усмехнулся. – Я понимаю, господин, почему вы спрашиваете. Слышал легенду о Богдане. Если верить россказням, Богдан прилетит на большой птице. Птица была?

– Не видел! – насупился Жидята.

Конрад ухмыльнулся.

– Полагаешь, Богдан не колдун? – спросил Казимир.

– Может, и не Богдан вовсе, – сказал капитан.

– Почему?

– По предсказанию, от которого потеряли разум все в округе, в том числе и князья, – Конрад сделал ударение на последнем слове, но Казимир будто не заметил, – Богдан – чародей. Летает в небе и поражает врагов громом. Почему он не испепелил сотника и кметов? Почему убегал от них? Почему упал перед засадой? Не потому ль, что боялся угодить под свои стрелы? Ответ прост: тот, кто назвался Богданом, не чародей. Он, несомненно, ловок и хитер, но смертен, как и мы. Смертного я не боюсь.

– Богдан он или нет, – сказал Казимир, – но княжна приведет его с толпами смердов. Прежде они дрожали, теперь осмелеют. Сборск обложат – мышь не проскочит! Я пошлю за подмогой в Венден.

– Почему не в Плесков? – удивился капитан. – Он рядом!

– Довмонт только посмеется. Он посадил меня в Сборске, чтоб я защищал Плесков, а не он меня – от княжон.

«Тем более коли с нею не справился!» – усмехнулся про себя Конрад.

– До Вендена скакать пять дней, – продолжил Казимир. – Войско братьев к рейзе не готово – собирают к Рождеству Богородицы. Пошлют гонцов по крепостям… Ранее чем через месяц не жди. Мы выстоим месяц, Конрад?

– Ни одна осада не длится месяц, – сказал капитан. – В Венден можно не посылать. Если город не захватили через неделю, осаду снимают. Тысячи ртов трудно кормить. Вокруг Сборска еды мало – прошлогодний хлеб кончился, новый еще не поспел. Подвоза нет, денег у княжны нет, веси запустели… Смерды не воины, ждать не умеют. Постоят и разбегутся.

– Они могут взять город приступом!

– Это как? – усмехнулся Конрад.

– Взобраться на стены или выбить ворота!

– Сборск стоит на горе, три стены его высокие и отвесные, – сказал капитан. – Лестницы здесь не поставишь. С четвертой стороны мешает ров и вал. Прорваться внутрь можно через ворота, больше никак. Подход к ним защищают две стены вдоль дороги. Арбалетчики сверху застрелят всех, кто приблизится. Смерды могут стоять в отдалении, вопить, потрясать оружием и посылать нам проклятья, но ворота этим не откроешь. В таких случаях помогает подкуп, но откуда золото у княжны? Две сотни солдат, что есть у меня и Жидяты, для защиты стен достаточно.

– Смердов будет тысяча!

Конрад хмыкнул.

– У княжны Евпраксии, насколько знаю, сотня обученных кметов, остальные – сброд. Мои парни отдубасят их даже в поле. Они это могут! Я не знаю, почему рыцарей-монахов считают лучшими воинами. Их била даже Жмудь! Уроженец земли Швиц стоит трех колбасников, нацепивших белые плащи с крестами. Это латная пехота, князь! Помню, нас атаковала железная конница герцога Миланского. У каждого полный доспех, тяжелое копье и двуручный меч. Они неслись, громыхая, как войско ада. Казалось, нет силы, способной их остановить. Герцог ерзал в седле, предвкушая победу, но мы стали в десять рядов, загородились щитами и уперлись древками в землю. Арбалетчики натянули тетивы и наложили болты с гранеными наконечниками. Миланцев было двое против одного нашего…

– Я помню! – оборвал князь. Наемник пустился в воспоминания. Его звали не за тем. – Обещаешь, что продержимся месяц?

– Хоть полгода!

Князь жестом отпустил капитана. Тот встал и, громыхнув железными подковками, пошел к двери. Ступив в коридор, Конрад услыхал слова Казимира, обращенные к Жидяте:

– Всех жителей города – за стены! Наемник прав – ворота откроет измена…