Кондотьер Богданов - Анатолий Дроздов

Богданов устроил парково-хозяйственный день. Причина была уважительной: самолет надо регулярно осматривать и проверять, механиков в Сборске нет, надо самому. Богданов не хотел признаваться даже себе: он боится разговоров с княжной, потому бежит из хором. Самолет – за стенами, там многолюдно, задушевно не поговоришь.

Жеребчик отвез его к капониру. Наемники помогли снять плетень и выкатить самолет. Регламентные работы Богданов знал. Первым делом осмотрел плоскости. Пробоины не увеличились – перкаль держался. Эмалита для клейки у него не было, как и перкаля на заплаты. Если б ткань поползла под воздушным потоком, пришлось бы думать, пока можно терпеть. Пробоины в фюзеляже тоже подождут. Домой надо вернуться с боевыми отметинами – не попрекнут, что уклонился от боя. Мотор и приборы управления оказались в норме. Срезав прутик, Богданов замерил уровень топлива. Результат получился не вдохновляющим – чуть более половины бака. Полная заправка позволяет «По-2» держаться в воздухе три часа. Это теоретически. Без вооружения и бомбовой нагрузки, при отсутствии встречного ветра. Он-то летал в общей сложности минут сорок, а поди ж ты…

Топливо требовалось раздобыть, Богданов стал размышлять. Бензина, ясное дело, в тринадцатом веке не производят. Сделать самому? Нефть, наверное, достать можно. Как превратить в бензин? Перегнать, как брагу? Самогонных аппаратов здесь нет, и неизвестно, удастся ли соорудить. Будет результат? В училище им рассказывали о моторном топливе, в том числе об истории его производства. Еще в девятнадцатом веке перегоняли нефть по принципу дистилляции спирта, но получался осветительный керосин. Мотор у «По-2» неприхотлив, работает на обычном бензине, но керосин не потянет. Внезапно Богданова озарило. В полку служил техник Гасанов, родом из Баку. Гасанов гордился родным краем. Рассказывал: есть у них месторождения белой нефти. На самом деле она не белая, а прозрачная. Чистенькая, как бензин. Если верить Гасанову, нефть заливают в баки автомобилей и ездят без хлопот. Октановое число у нефти, конечно же, не очень высокое, но в баке смешается с бензином… Богданов отправился к Конраду.

– Спроси Путилу! – посоветовал капитан. – У него большая лавка в городе – чего только нет!

Богданов вскочил на жеребчика и поскакал в Сборск. Лавка Путилы располагалась на центральной площади – там, где Богданов столкнулся с наемниками. Походила лавка на знакомые Богданову сельпо. Ассортимент товаров соответствующий: ткани, кожи, косы, серпы, ведра и прочие предметы хозяйственного обихода. Путила, мужичок средних лет, подскочил к Богданову, как тот только вошел. Лейтенант объяснил, что нужно.

– Земляное масло? – переспросил Путила. Вопрос его не удивил. – Тебе какое: темное или белое?

– Белое! – сказал Богданов, подумав, что погорячился насчет сельпо.

Путила нырнул в подсобку и явился с плошкой, наполненной до половины. Богданов понюхал жидкость, растер ее на пальцах (слегка маслянистая!). Похоже на то, что искал. Боясь спугнуть радость, Богданов зачерпнул из плошки медным наперстком, позаимствованным на прилавке.

– Принеси огня! – велел Путиле.

Купец явился с зажженной лучиной. Богданов вышел на площадь, поставил наперсток на землю, поднес лучину. Нефть пыхнула, едва не опалив ему лицо. Оранжевое пламя с черным дымком по краям бушевало несколько мгновений и погасло внезапно. Богданов заглянул в наперсток – пуст.

– Годится? – спросил Путила.

Богданов кивнул.

– Сколько брать будешь? Плошку? Две?

– Бочку! – сказал Богданов.

Глаза Путилы стали круглыми.

– Нету бочки! – сказал с видимым сожалением. – Ведер шесть осталось.

– Разбирают? – полюбопытствовал Богданов.

– А то как же! – ответил купец. – Доброе лекарство! Спину натереть, коли прихватит, горло от простуды. Вшей разом выводит…

– Давай, что есть!

Они вернулись в лавку, Богданов снял с пояса кожаный кошель. Данило отдал ему в трофей кошельки убитых кметов, Богданов ссыпал маленькие монеты в один мешочек. Их оказалось много – с полсотни.

– Гривна серебром! – сказал купец.

Богданов высыпал монеты на прилавок:

– Достаточно?

– Немецкие пфенниги! – сказал Путила презрительно. – На ведро не хватит. Вот! – Он достал из кошеля и бросил на прилавок белую палочку. – Это гривна! Годится немецкая серебряная марка. Она тяжелее, сдачи дам.

– Так дорого? – нахмурился Богданов.

– Земляное масло в Сборске не водится. Издалека везли! Из-за моря-окияна!

«В царстве славного Салтана… – мысленно прокомментировал Богданов. – Рассказывай!»

По лицу купца было видно: торговаться не намерен. «Звериный лик капитализма! – подумал Богданов. – Почувствовал, что покупателю позарез!..»

В своем времени Богданов нефть конфисковал бы. Написал бы расписку… Но это не Советский Союз. Купчина пожалуется: богатырь грабит трудящихся… Задача!

– У богатыря нет серебра? – ухмыльнулся Путила.

– Поищем! – сказал Богданов, ссыпая пфенниги в мешочек. Дать бы мироеду по роже! Нельзя… Где взять гривну? У княжны? Только есть ли у нее? Данило жаловался: Сборск пограбили дочиста. К тому же просить Богданову не хотелось. Чтоб уход из лавки не выглядел бегством, Богданов прошелся по комнате, разглядывая товар. Заметил и взял с прилавка сверток. Это был шелк, мягкий, струящийся меж пальцев. Богданов поднял ткань, чтоб рассмотреть на свет. Шелк был рыхловат – ткали вручную.

– Добрая поволока! – подскочил Путила. – На рубаху бабе, воину на порты. Летом в самый раз – не жарко! На порты пфеннигов хватит.

– Дрянь! – сказал Богданов, бросая ткань на прилавок.

– Грех тебе, богатырь! – обиделся Путила. – Добрый товар, лучшего не найдешь!

– У меня есть!

– Покажешь? – встрепенулся Путила.

– Поехали!

Путиле вывели коня, они поскакали к самолету. Богданов достал из кабины парашют. У большинства пилотов полка парашюты были перкалевые, Богданов специально возил довоенный, шелковый. Как раз на такой случай…

Лейтенант расстегнул сумку и вытащил купол. Путила схватил, помял пальцами ткань. На лице его проступила алчность.

«Попался!» – подумал Богданов.

Вдвоем они расстелили купол, купец достал из-за пояса деревянную палку («Локоть!» – догадался Богданов) и тщательно перемерил ткань.

– Даю гривну! – сказал, закончив.

– Две! – возразил Богданов.

– Как можно! – всплеснул руками купец. – Поволока сшита, надо пороть!

– Зато лучше твоей!

Купчина принялся торговаться. Он вспотел, лицо покраснело. Богданов не уступал, посмеиваясь: проучил жадину! Наконец ударили по рукам. Путила отдавал за шелк всю нефть и сто пфеннигов сверху.