Арабские сны - Ирина Лакина

Я резко отдернула руку, больно порезавшись острым как лезвие шипом чайной розы. Чем сильнее день клонился к закату, тем больше я нервничала. Мои мысли были далеко — витали в темных коридорах и закоулках дворца. Я раз за разом прокручивала различные варианты развития событий и все никак не могла отделаться от ощущения, что что-нибудь обязательно пойдет не так.

Мое утро сегодня началось с заседания «совета безопасности ООН», как его в шутку назвала Лерка.

Присутствовали: Первиз-бей, Лерка, я и Арзу-калфа.

Постановили: проблему в лице Элены устранить, но без угрозы для ее жизни. Пусть пока живет, зараза.

И вот, согласно разработанному плану «спецоперации», я битый час прогуляла в саду, поджидая падишаха, который после совета дивана всегда отдыхает на свежем воздухе в компании бессмертных.

Вдалеке послышались шорох гравия и хруст сухих веток. Я обернулась, увидев поверх линии постриженного кустарника высокий головной убор Джахана из белого войлока, а следом за ним верхушки ярко-вишневых кече охранников. Время пришло.

Я приложила к губам специально пораненный палец, втянула в себя капельку крови и быстрым шагом направилась навстречу повелителю.

— Рамаль, душа моя! — воскликнул он, одарив меня своей умопомрачительной улыбкой.

— Мой падишах, — я смущенно отвела взгляд и присела в реверансе.

— Куда ты торопишься?

— Я поранилась об острые шипы прекрасных роз в твоем саду и теперь иду в лазарет. Заодно проведаю свою подругу Элену. Я очень переживаю за нее.

Джахан нахмурился и важно задрал подбородок.

— Я не знал, что у тебя в гареме есть подруги, — небрежно заметил он, отводя взгляд.

— Мы подружились еще в самый первый день, когда обе были напуганы и потеряны. Элена хорошая девушка, — наивно лепетала я, пронзая его осуждающим взглядом.

Падишах растерялся, не зная, как реагировать на мои слова, которые так явно противоречили мимике. Скулы на его лице начали подергиваться, и он словно заторопился куда-то, всматриваясь в даль поверх моего плеча. «Немного мук совести тебе не повредит», — подумала я, все больше наглея и таращась на него взглядом, полным упрека.

— Сильно ли ты поранилась? — решил он сменить тему.

— Достаточно, чтобы почувствовать боль, — ответила я и протянула к нему руку, по указательному пальцу которой текла тонкая струйка крови. — Нет ли у тебя платка, чтобы перевязать мою рану? Я боюсь, что какая-нибудь инфекция попадет внутрь и навредит ребенку.

Джахан резко дернул плечами, словно услышал неприятное слово. На его лбу пролегла глубокая складка. Он решал, ответить ли мне правду, или придумать что-то в качестве отговорки.

— Шелковый платок падишаха может быть передан девушке только в одном случае, — важно заговорил он, — если она выбрана им для хальвета.

Я усмехнулась, нутром ощущая его нервные вибрации. Этот разговор ему явно не нравился.

— А разве ты, мой возлюбленный падишах, не выбираешь меня? — я быстро-быстро заморгала ресницами, изображая наивную влюбленную дурочку.

— В твоем положении, Рамаль, опасно делить со мной ложе. Так велят лекари. Сегодня ко мне придет другая наложница.

Я все-таки вынудила его сказать эти слова. Удивительно, как он сам ими не подавился.

— Прости меня, мой повелитель, — я наигранно потупила взгляд, — я перешла черту. Мне не следовало задавать тебе таких неудобных вопросов. И уж тем более меня не касается, кто та счастливица, которая подарит тебе сегодня удовольствие.

Он поморщился, как будто только что выслушал сотню жалоб от просителей, и снисходительно посмотрел на меня.