Алгоритм судьбы - Валерий Большаков

Борден Чантри очень удивлялся реакции местных жителей, когда он и его парни обходили дома Александровки. Людям показывали фотографии Кнурова, Бирского и компании, а те раздражались почему-то, приходили в негодование, злились, обижались даже. Странная реакция. Один дед всё высматривал за их спинами телевизионщиков с передачи «Скрытая камера» и заранее хихикал, а мужик, вышедший в пижаме и с бутылкой пива в руке, очень вдумчиво и раздельно послал их всех очень далеко и надолго.

И только пожилая леди с Прямой улицы хоть и разозлилась ужасно, но все же внесла толику ясности. Она раскричалась, когда Чантри с улыбкой показал ей фото Бирского, и заявила, что это уже форменное издевательство, и что уже приходили товарищи из «вашей вонючей Конторы», и мало того, что эти люди на фото уже пострадали от ваших домогательств, так теперь ещё из-за вас и внучка сбежала!

– Кто-то нас уже опередил, – сделал вывод Макон Фаллон.

– Она сказала, что Бирский с этим… Гокалой, жили напротив, – сказал Расс Неверс. – Надо посмотреть.

И они пошли посмотреть. Смотреть в общем-то было не на что – во дворе никого, кроме лежавшей, мерно жевавшей коровы. Дом тоже был пуст. На столе в разбитой тарелке лежали три окурка – два от сигарет «Дукат» и один от «Голуаз».

– На чердаке чисто! – крикнул Фаллон, спускаясь с лестницы.

Рэдиган слазил в подпол, но и там ничего, кроме солений и компотов, не сыскал.

– Ох уж эти русские! – пренебрежительно выразился он, поднимаясь наверх и отряхиваясь. – Лень им лишний амеро заработать, чтобы купить компот в магазине. Нет, они лучше сами будут консервы делать!

Из города вернулся Батч Хоган и привёз интересные новости.

– Короче, шеф, – доложил он, – те, кто тут побывал, брали напрокат машину, она записана на имя Коста Вальдеса. Белый фургон. Машину они оставили, как и договаривались, в аэропорту, откуда улетели на арендованном самолете. Арендовал некто Туссен Норди.

– Европейцы, значит… – протянул Чантри. – Вон оно что… Так, хорошо, что пришёл. Ты немного по-русски лопочешь, пройдись с парнями по соседям и поспрашивай, кто сюда наведывался вчера или сегодня.

– Сегодня, – перебил его Неверс. – Извините, шеф. Просто я смотрел – в бане у них вода ещё горячая, с вечера она бы остыла.

– Ясно. Так и спрашивайте тогда – кого они тут видели сегодня, кто приезжал на белом фургоне, сколько их было и сколько уехало. Давай!

Чантри еле сдерживался. Надо же, обошли его эти европейцы! Ах ты, шелупонь старосветская… Ну, ладно, в первом тайме вы нас обставили. Ничего, отыграемся ещё!

Через полчаса ребята собрались на крыльце. Соседи видели мало. Да, приезжал, кажись, фургон… Трое приехали и трое уехали.

– Но тут такая штука, шеф, – раскраснелся Неверс. – Один из уехавших был тот самый Гоцкало! А один из приехавших оставался в избе вместо него – думаю, в засаде сидел. И ещё такое рассказывают – когда фургон отъезжать стал, из ворот выскочили двое – девушка и парень. Голые! Перебежали улицу и тут же на машине уехали – так и сидели не одетые в кабине! Потому их, верно, и запомнили. Что за девушка, никто толком сказать не может, а мужчину сличили с этим вот фото. – Неверс показал снимок, изображавший Бирского на пляже с мячом в руках.

– Так… – крякнул Чантри. – Те уехали, эти погнались… А машина какая была?

– Ну, какая… Белый фургон…

– Да нет, у этих, голые которые!

– Синяя, маленькая… То ли «пежо», то ли «рено», все по-разному говорят.