Стихийный мир: трилогия в одном томе - Евгения Телицына

Закончив свой первый семестр в качестве преподавателя, я почувствовал себя опустошенным. Стоило бы сесть и проанализировать все, что произошло за это полугодие. Но я и без рефлексии понимал, что провалился.

Нет, есть и положительные моменты. Я довел курс до конца и убедился, что земляные худо-бедно, но предмет выучили. Но все же, как преподаватель, я оказался полностью некомпетентен. С трудом контролировал свои эмоции, чуть не затащил в постель одну из своих учениц и породил массу отчасти правдивых слухов. Страшно подумать, какое впечатление я произвел на мастерат Земли. Даже странно, что Воздух не получил от них официальную ноту с жалобой на мое недостойное поведение.

После земляных, мне поручили обучать сразу три курса воздушных. Спустя пару недель я понял, что потерял к преподаванию всякий интерес. Без глупых шуток взбалмошных студентов Земли, без завораживающего взгляда Скай, без ехидства Блис, мне было отчаянно скучно на лекциях. Вышколенный Воздух, привыкший беспрекословно следовать указаниям мастера, ужасно раздражал. Неэмоциональной и замкнутость нашей касты впервые показались мне чем-то неправильным.

Большую часть зимы я мучился, не зная как решить эту проблему. Но все уходило на второй план, когда я вспоминал о том, что обещал Скай помочь ей. Я должен был найти способ попасть в архивы врачевателей…

В эту обитель знаний пускают только воздушных из цеха. Даже небеснорожденные, входившие в состав внутреннего Совета касты, вынуждены были согласовывать посещение этого места с Дорианом. А он имел полное право отказать им, не объясняя причин.

Я мог бы легко туда попасть, если бы рассказал Верховному Мастеру все, что узнал о Скай. Но я не имел на это права. Я слишком боялся навредить ей. Кто знает, что сделал бы Дориан, узнай он о такой уникальной девушке…

Время шло, а я продолжал метаться в поисках выхода из сложившийся ситуации. В итоге, когда за окном начал таять снег, я понял, что слишком затянул с решением. Пора было сделать выбор и помочь девушке, о которой я никак не мог перестать думать…

Дориана я нашел на этаже врачевателей в его рабочем кабинете.

– Доброго дня, мастер. У вас найдется минутка? – я замер в дверях.

– Конечно, Ласт. Заходи. Как твои дела? С Воздухом легче? – мужчина жестом предложил мне сесть в кресло для посетителей, стоявшее рядом с большим дубовым столом, за которым он работал.

– И да, и нет. Признаться честно, я привык к суете Земли настолько, что наши студенты кажутся мне излишне сдержанными… Но перейду к делу. Я все еще пытаюсь найти способ помочь той девушке, о которой вам рассказывал. Но наша библиотека содержит на удивление мало материалов по амнезии.

– И ты хочешь попасть в архив врачевателей? – Дориан стоял у окна, задумчиво рассматривая небо.

– Да, – я замер, ожидая ответ.

– Как зовут девушку?

– Скай Айс, – я бросил на него удивленный взгляд. – Студентка выпускного курса башни Земли, одна из самых талантливых на своем потоке.

– Айс… Фамилия ее отца?

– Опекуна, – неожиданный допрос начал меня нервировать.

– Айс, Айс… – мастер задумчиво потер подбородок. – Кажется, я знал одного из детей цветов с такой фамилией. Мастер, специалист по мирам, – Дориан перестал разглядывать небо и сел за стол.

– Да, это он ее воспитал.

– Занятно… Что ж, я дам тебе неограниченный доступ в архив. Занимайся столько, сколько потребуется и держи меня в курсе.

– Спасибо, Мастер, – запинаясь, пробормотал я, пораженный его решением. Неограниченный доступ! Поразительно!

Пообещав Дориану ежедневно докладывать о результатах поисков, я попрощался и покинул его кабинет.

Не теряя времени, поспешил в архив, прокручивая в голове наш странный разговор. Что-то меня смущало, но я никак не мог уловить что. Возможно, все дело в моих окончательно расшатавшихся нервах…

Шла вторая неделя моих поисков в архиве врачевателей. Две недели я медленно изучал это место, оказавшееся совсем не таким, как я себе представлял.

Огромное темное помещение, тесно заставленное старыми потертыми стеллажами с книгами, казалось мрачным и зловещим. Оно подавляло любые положительные эмоции, оставляя только странное гнетущее чувство где-то глубоко внутри.