Хорошая девочка попадает в неприятности - Софья Подольская

Горничная Элинор новости принесла на словах. Пересказала все, что слышала на кухне. Красавица слушала, затаив дыхание. Краснела. Бледнела. Раздраженно покусывала пухлые губки и совершенно не знала, куда девать руки. В правдивости обвинений она не сомневалась — слишком уж хорошо знала брата. И пусть печальная участь девушек беспокоила Элинор не больше видов на урожай, перспектива скандала не радовала совершенно. На этот прием у нее были грандиозные планы — лорд МакНуад обещал танцевать с ней! И своенравная красавица изводила портных и ювелиров, требуя идеальный наряд. Она должна выглядеть безупречно. Чтобы узрев ее, он забыл всех. Особенно ту наглую девку.

Когда соглядатай донес об их прогулке, Элинор отказывалась верить. Но человек брата клялся. И точно описал обоих. Какое унижение! Почему? Почему лорд МакНуад виделся с этой простолюдинкой? Ведь леди Элинор Дрисколл не задумываясь отдала бы за такую возможность свои лучшие платья. Ветром полетела бы, стоило ему только позвать. А он… Несколько дней Элинор пребывала в прескверном расположении духа. Повздорила с матерью, отхлестала по щекам служанку и плакалась отцу до тех пор, пока тот не пообещал любой наряд, какой цветочек только пожелает. План сражения рисовался практически идеальным. Лорд МакНуад уехал из столицы, а сразу по возвращении они встретятся на приеме. Обещанный танец. Возможно, даже второй. Улыбки. Взгляды. Случайные прикосновения. Конечно он не устоит!

Красавец лорд являлся в девичьи сны практически еженощно. Преимущественно верхом и в нормальной одежде, а не этой его жуткой мантии. Элинор же непременно ждала во дворе родового замка. Прекрасная и любимая. Чем не знак от Весенней Девы? Богиня непременно поможет ей. Иначе и быть не может. А эта история с Фергюсом решительно не к месту.

Однако в глубине души, несмотря на возможность скандала, очевидные последствия для репутации семьи и потенциальные неприятности, Элинор радовалась переполоху. Наконец-то мамочка увидит, что ее драгоценный сын совсем не идеален. А Фергюс получит свою долю нравоучений, разочарованных взглядов, удрученных вздохов и раздосадованных покачиваний головой. В конце-концов он, в отличие от Элинор, заслужил!

— Что случилось, Элли? Опять прогневала матушку?

Фергюс, перехваченный по возвращении служанкой сестры, вошел без стука. Высокий лоб нахмурен. Чувственные губы презрительно поджаты. Крылья прямого носа подрагивают. В прищуренных глазах леденящая синева северного моря.

— Я? — Элинор вздернула подбородок и ехидно усмехнулась. — Боюсь сегодня, дорогой брат, тебе придется посидеть на моем месте. Как доехал? Ничего необычного на улицах?

Ее просто распирало от злорадства. Слишком довольна. Слишком высокомерна. Как правило, с ним Элинор держалась куда скромнее. Знала, только брат мог смягчить недовольство, периодически обрушиваемое на нее леди-матерью. И почему спросила про улицы? Сегодня на Фергюса действительно смотрели как-то странно. Правда, встретившись с убийственным взглядом наследника семьи Дрисколл, отводили глаза, но шептаться не прекращали.

— На улицах? Как всегда. Грязь, вонь и смерды. Элли, если знаешь что-то, говори. Играть в твои игры нет ни времени, ни настроения. Я пришел переговорить с матушкой по важному делу.

— Опять деньги просить будешь?

— Не отвечай вопросом на вопрос. Знаешь же, меня это злит. Пытаешься разозлить меня, Элли?

Фергюс посмотрел на сестру так, что Элинор захотелось, как в детстве, спрятаться за портьеру или в шкаф и притвориться невидимой. Она судорожно сглотнула и послушно пересказала истории, взбудоражившие Гланнабайн. С каждым новым фактом, Фергюс хмурился все сильнее.

В последнее время ему не везло ни в фидхелле, ни в делах, ни с женщинами. Он проигрался, увеличив свой и без того немалый долг. Купец, с которым вошел в долю, прогорел, а среди предлагаемых фоморским кварталом девушек почти не находилось подходящих. Сольвейг же охраняли настолько плотно, что о ней пришлось забыть. Возможно, навсегда. И как раз когда он пришел просить увеличить свое содержание, случилось это. Несомненно, леди Дрисколл уже в курсе. Вот только поверила вряд ли. Мать любит его и наверняка сомневается. Предстать перед ней сейчас — попасть под горячую руку. Нет, прежде чем прийти к родителям, стоит все разузнать. Выяснить, кто начал эту игру. И позаботиться, чтобы доказательства, какими бы они ни были, потеряли свою значимость.

— Благодарю за предупреждение Элли. Не говори матери, что я заходил.

— Кто мог это затеять?

— Пока не знаю, но выясню, будь покойна. Возвращайся к своим нарядам.

— Ты же понимаешь, это скандал. Прием через седмицу. Двор непременно будет в курсе.

— Знаю. Сказал же разберусь. Не суй свой хорошенький носик в это дело. И упаси тебя Великая порочить меня перед матерью.

— Больно надо. Сам прекрасно справляешься!

Она самодовольно усмехнулась, но тут же вскрикнула, вжавшись в стену. Фергюс хищным зверем бросился к Элинор и устрашающе навис над сестрой. Ярость исказила красивое лицо: сломала линию рта, свела к переносице светлые брови, плеснула в глаза бурю.

— Помни свое место, Элли. Отец не вечен.

— Прости, — дрожащим голосом произнесла побледневшая красавица и опустила глаза.

— Право слово, дорогая сестра. Характер сослужит тебе плохую службу. Хотя, похоже, МакНуад любит нахальных девиц. Вроде той, с площади. Как там ее звали?

— Не помню, — фыркнула с деланным безразличием, — мне нет дела до всякого отребья. Тебе лучше поспешить, Фергюс. Матери могли доложить.

— Твоя правда, Элли. Прощай. Помни, кто твой друг.

Многозначительно посмотрев на сестру, лорд Фергюс покинул комнату.

— А тебе, брат, — прошептала ему вслед Элинор, — хорошо бы вспомнить, что ты не единственный сын.

Гланнабайн гудел. Волновался, судачил, негодовал. Люди пересказывали услышанное, выхватывали новые подробности и тут же спешили поделиться ими. Тухлый запах скандала плыл над городом. Лена наблюдала эту информационную эпидемию с восторгом естествоиспытателя. Аристократы, мастера, торговцы, слуги — все стали разносчиками вируса.

— Отлично, — довольно промурлыкала, — первая волна пошла на ура. Вторую забросим через пару седьмиц. А сейчас можем забирать Сольвейг, и на репетицию.

— Вторую?

— Ага.

— Зачем?

— Мы сделали ход. Теперь нужно дождаться реакции. Если ее не последует, напишем об этом. А потом еще раз. И еще. Пока Фергюс не переступит порог храма. Или не выкинет еще какой-нибудь фортель.

— Думаешь, подставится?

— Вполне возможно. Он — лорд. Наследник. Высокомерная скотина, уверенная в своей безнаказанности. Надо будет — подразним.

— Лена, я не подпущу тебя к нему, — нахмурился бард. — Злись на меня сколько хочешь, но это слишком опасно.

— И в мыслях не было искать встречи с Фергюсом. Мы про него стишок напишем. Обидный. И запустим в народ. Поставим прозу и поэзию на службу справедливости. Что скажешь?