Книга Пыли. Прекрасная дикарка - Филип Пулман

– Сгибай второй так же, – он посветил фонарем на следующую пару скобок.

Несколько попыток спустя у Малкольма тоже получилось. Прутья гнулись очень легко, но стоило закрепить оба конца, как они становились совершенно твердыми.

– Для чего они нужны? – спросил мальчик.

– Сейчас доставать не буду, но под средней банкой ты найдешь тент – особенный, из угольного шелка. Вставишь прутья в скобы, натянешь его сверху, и тебе будет уютно и сухо, какой бы ливень ни хлестал снаружи. Там есть крепежи по краю, но с ними ты уж сам разберешься.

– Спасибо! – сказал Малкольм. – Это просто… просто чудесно!

– Благодари лорда Азриэла. На самом деле все это в благодарность тебе, так что главный молодец здесь ты. А сейчас, Малкольм, мне нужно задать тебе пару вопросов. Я знаю, что ты бываешь у леди по имени доктор Релф, и знаю, зачем. Можешь рассказать ей об этом и обо мне тоже, а если она пожелает узнать больше, скажешь ей вот эти два слова: «Оукли-стрит».

– «Оукли-стрит».

– Да. Это ей все объяснит. Имей в виду: не говори этих слов больше никому. И вот еще что. Все, что ты скажешь ей, когда-нибудь дойдет и до меня, но время поджимает, а информация нужна мне немедленно. Рискну предположить, что ты видишь большинство тех, кто приходит в «Форель»?

– Да, так и есть.

– И многих из них ты знаешь по имени?

– Да, некоторых.

– А знаешь ли ты человека, которого зовут Жерар Боннвиль?

Прежде чем Малкольм успел ответить, кухонная дверь распахнулась и послышался мамин голос:

– Малкольм! Малкольм! Где ты там?

– Я тут, – закричал он в ответ. – Сейчас иду.

– Давай быстрее, – сказала мама и скрылась в доме.

Малкольм подождал, пока она захлопнет дверь, и спросил:

– Мистер Корам, скажите, в чем дело?

– У меня есть для тебя два предупреждения, а потом я уйду.

Тут Малкольм впервые заметил на реке другую лодку: длинный баркас с низкой кабиной и тихим мотором, который сейчас еле слышно урчал, не давая течению унести судно. Ни единого огня не было на борту. Малкольм смутно различил у руля силуэт еще одного человека.

– Первое, – сказал Фардер Корам. – Погода через несколько дней улучшится. Будет солнце и теплый ветер. Не давай им себя обдурить. Потом дожди зарядят сильнее прежнего, и начнется самый высокий паводок, какой тут видали за последние сто лет. Это будет необычный паводок. Все реки в округе полны до краев, и многие плотины вот-вот рухнут. Речное управление плохо справляется со своей работой. В воде кое-что потревожили и в небесах тоже, и знаки ясно сияют для тех, кто может их прочесть. Скажи об этом родителям. Будьте готовы.

– Скажу.

– Второе. Запомни имя, которое я назвал: Жерар Боннвиль. Ты узнаешь его, если увидишь, потому что его деймон – гиена.

– Ох, он уже здесь был – несколько дней назад. У его деймона только три ноги.

– Теперь да. Он что-нибудь тебе сказал?

– Нет. С ним никто не хотел разговаривать. Он сидел и пил один. Выглядел довольно славным.

– Он может славно себя вести с тобой, но не вздумай даже близко к нему подойти. Не оставайся с ним наедине и вообще никаких дел не имей.

– Спасибо, – сказал Малкольм. – Не буду. Мистер Корам, а вы цыган?

– Он самый.

– Значит, цыгане против ДСК?

– Мы не все одинаковые, Малкольм. Некоторые против, а некоторые за.

Он повернулся к воде и тихо свистнул. Баркас тотчас развернулся и заскользил к пристани.

Фардер Корам помог Малкольму вытащить «Прекрасную дикарку» на траву.

– Помни, что я сказал тебе о паводке, – сказал он. – И о Боннвиле.

Они пожали друг другу руки, и цыган взошел на борт. Через мгновение рокот мотора усилился, но лишь чуть-чуть, баркас пошел вверх по течению и скрылся во тьме.

– Что у вас там случилось? – спросила мама.

– Я кое-кому одолжил каноэ, и мне его только что вернули, – объяснил Малкольм.

– Ну, хорошо. Тогда иди, отнеси этот заказ. Стол у камина.

Тарелок с печеной свининой и овощами было четыре. Малкольм носил по две за раз, потому что они были очень горячие. Впрочем, он обернулся очень быстро и потом еще принес клиентам три пинты «Барсука» и бутылку ИСЭ^[17]. Вечер шел своим чередом, такой же хлопотливый, как любой другой субботний вечер на протяжении многих недель. Малкольм все выглядывал человека с трехногой гиеной-деймоном, но его нигде не было видно. Мальчик очень старался и получил немало чаевых – жестяному моржу будет, чем поживиться.

В какой-то момент он услышал, что кто-то из завсегдатаев говорит об уровне воды в реке, и остановился послушать, как он это всегда делал – незаметно и тихо. Никто не обратил на него внимания.

– Давненько такого не бывало, – заметил один.

– Они там теперь умеют с уровнем воды управляться, – возразил другой. – Помните, когда старик Барли стоял во главе Речного управления? Бедняга всякий раз в панику ударялся, стоило только дождичку закапать.

– Зато при нем ни единого паводка не случилось, – сказал третий. – Этот ваш дождь неспроста.

– Да он уже прекратился. Погодное бюро…

Остальные так и зафыркали.

– Погодное бюро, скажешь тоже! Да что они там знают!

– У них самые новые философические инструменты есть! Конечно, они знают, что там происходит, в атмосфере-то.

– И что же они говорят?

– Что скоро будет хорошая погода.

– Ну, в кои-то веки и они могут оказаться правы. Ветер-то поменялся. К нам сейчас идет сухой воздух с севера. Вот увидите, утром развиднеется, а потом целый месяц дождя не будет. Целый месяц солнышка, а, парни!

– А я вот не уверен. Моя бабуля говорит…

– Твоя бабуля? Она, стало быть, знает поболе, чем Бюро погоды, а?

– Если бы армия и флот слушали мою ба вместо Бюро погоды, они бы куда лучше свое дело делали, вот что я вам скажу.

– А вы знаете, почему река до сих пор из берегов не вышла? Научное управление природными ресурсами, вот что это такое. Они теперь свое дело знают – не то что во времена старика Барли. И удерживать воду умеют, и где спускать понимают.

– В Глостере-то воды больше нашего будет.

– Заливные луга еще и десятой части не взяли того, что могут. Я и похуже времена видал…