Книга Пыли. Прекрасная дикарка - Филип Пулман

Шли дни. Малкольм много думал о лорде Азриэле и о той его странной прогулке в монастырском саду – когда он взял Лиру на руки и ходил с ней взад-вперед, показывая малышке луну. Они с Астой без конца обсуждали это. Малкольму не с кем было поговорить об этом, кроме собственного деймона, – в самом деле, не отцу же с матерью такое рассказывать! У родителей было слишком много дел, и на сына они обращали внимание, только чтобы напомнить ему помыться или сесть за уроки. Например, он точно знал: они даже подумать не могут, что он отдал каноэ. А сам он никому об этом не рассказал, кроме доктора Релф. Он слишком поздно сообразил, что, пока лорд Азриэл не вернет «Прекрасную дикарку», добираться до нее придется пешком, и в следующую субботу постучался в двери знакомого дома в Иерихоне позже обычного.

– Ты одолжил ему лодку? Щедрый поступок, – заметила Ханна, выслушав его рассказ.

– Ну, я ему доверяю. Потому что он хорошо обращался с Лирой. Он показал ей луну и следил, чтобы она не замерзла, и она не плакала у него на руках. Да и сестра Фенелла тоже ему поверила. Иначе она бы просто не дала ему подержать Лиру. Но поначалу я просто глазам своим не поверил!

– Он умеет быть очень убедительным. Но я не сомневаюсь, что ты поступил правильно.

– Он знает, как управляться с каноэ.

– Как по-твоему, эти его враги – те же самые люди, которые пытались забрать Лиру из монастыря? Эта Служба защиты или как там ее?..

– Управление защиты детства. Нет, думаю, это не они. Я сначала подумал, что лорд Азриэл хочет забрать Лиру с собой, чтобы защитить от них. Но он, наверное, решил, что в монастыре ей безопаснее. Если так, то сам он, должно быть, в ужасной опасности! Надеюсь, «Прекрасная дикарка» вернется без дырок от пуль.

– Уверена, что он за ней присмотрит. Ну а теперь – как насчет новых книжек?

На сей раз Малкольм выбрал книжку о символических картинках, потому что алетиометр, о котором рассказывала доктор Релф, очень его заинтриговал, и еще одну под названием «Шелковый путь». Почему-то он думал, что это будет очередной детектив, но «Шелковый путь» оказался книгой современного путешественника о торговых маршрутах Центральной Азии – от Тартарии до Леванта. Добравшись домой, он заглянул в атлас, чтобы найти разные незнакомые места, о которых там говорилось, – и быстро обнаружил, что ему нужен атлас получше.

– Мам, а можно мне на день рождения большой атлас мира?

– Зачем тебе?

Мама жарила картошку, а Малкольм расправлялся с рисовым пудингом. Сегодня клиентов было больше обычного – пора было поторопиться в бар.

– Ну, смотреть там всякое, – неопределенно ответил он.

– А-а, ну понятно, – кивнула мама. – Поговорю с папой. Давай, доедай скорей.

Эта шумная кухня, заполненная чадом, – самое безопасное место на свете, подумал Малкольм. Раньше ему никогда не приходилось задумываться о безопасности. Это было нечто, само собой разумеющееся – вроде вкусной и сытной маминой еды, которая никогда не переводилась и доставалась ему без малейших усилий, или бесконечной череды подогретых тарелок, на которых он разносил заказы.

Но теперь Малкольм чувствовал, что опасности подстерегают его со всех сторон, несмотря на то, что и сам он сейчас в безопасности, и Лира в безопасности под опекой монахинь, и лорд Азриэл тоже, наверное, в безопасности, потому что он все-таки ускользнул от врагов.

На следующий день, в воскресенье, хлынул небывалый ливень. Ханна Релф проверила мешки с песком, сложенные у парадной двери, и прошлась до конца улицы – посмотреть, насколько поднялась вода в канале. К своему ужасу, она обнаружила, что весь Порт-Медоу, огромный луг по ту сторону канала, – акры и акры незастроенной земли, – полностью исчез под серой пеленой воды, по которой молотили струи дождя, а ветер гнал волны. Из-за ветра казалось, будто вода течет, как река, хотя Ханна и понимала, что этого быть не может. Тем не менее, новоявленное озеро неумолимо росло и с каждой минутой подступало все ближе к домам и фабрикам Иерихона.

Ханна не стала стоять и смотреть на эту унылую картину – слишком уж та угнетала, а дождь был холодный и ветер пробирал до костей. Она двинулась обратно к дому в надежде запереться, подбросить в камин еще полено и засесть с чашкой кофе за книги.

Но перед домом стоял какой-то фургон – безо всяких опознавательных знаков и даже без окошек, всем своим серым цельнометаллическим видом выдававший «официальное» происхождение.

– Не подходи, – посоветовал Ханне деймон. – Просто пройди мимо, и держись естественно.

– Что они делают? – шепотом спросила она.

– Стучат в дверь. Не смотри.

Ханна старалась идти ровным шагом. Никаких оснований бояться полиции или других властей у нее не было – не считая тех причин, по которым властей боялись все. Чтобы схватить и задержать ее, не потребуется ни ордера, ни обвинения: старый хабеас корпус акт^[16] отменили без особого сопротивления со стороны парламента, якобы призванного обеспечить английским гражданам свободу и неприкосновенность, и теперь все шептались о тайных арестах и заключениях в тюрьму без суда и следствия. Проверить, насколько правдивы эти слухи, никакой возможности не было. Связи с «Оукли-стрит» ей не помогут; наоборот, если кто-то узнает о них, может стать только хуже. Все эти секретные и полусекретные службы яростно соперничали между собой.

Но не могла же она бродить под дождем до вечера! Это просто нелепо. Кроме того, у нее есть друзья. Она – уважаемый сотрудник одного из самых знаменитых оксфордских колледжей. Ее скоро хватятся и начнут разыскивать; у нее есть знакомые адвокаты, которые через несколько часов смогут вытащить ее из любой тюрьмы.

С этой мыслью Ханна повернулась и зашагала прямо к дому, шлепая по воде, уже на пару дюймов покрывавшей мостовую. Подойдя поближе, она крикнула:

– Могу я вам чем-то помочь? Что вам нужно?

Человек, стучавший в дверь, обернулся. Ханна стояла у ворот, стараясь держаться непринужденно и не выказывать страха.

– Это ваш дом, мэм?

– Да. Что вам нужно?