Голодная бездна - Карина Демина

Пять ступеней.

И поворот.

Пустота.

Полумрак. Светляка над дверью следовало бы давно заменить, но, похоже, Архив был не самым популярным местом. А может, о его существовании вовсе забыли? Немудрено, если так.

Тельма постучала и, не дождавшись ответа, толкнула обшарпанную дверь, которая отворилась с протяжным скрипом. И на скрип этот донеслось:

– Кому тут, Бездна его подери, не спится?

– Мне. – Тельма переступила порог. – Можно?

– А если я скажу, что нельзя, уберешься? – с немалой надеждой поинтересовался цверг-полукровка.

– Нет.

– Тогда чего спрашиваешь?

– Приличия ради.

– Надо же, какая приличная выискалась на мою голову. Что стоишь? Заходи. И дверь прикрой, а то сыростью тянет.

В Архиве пахло пирожками. И запах этот, свежей сдобы, мясной терпкой начинки, был столь же чужд месту, что и цверг.

– Новенькая? Тельмой звать, – цверг облизал пальцы. Пирожки он не просто ел – вкушал, расстелив на столе газеты, возможно, старые и подотчетные, а поверх газет – клетчатый носовой платок, размером с небольшую скатерть. На платке стояла тарелка. А на ней уже возвышалась груда пирожков. Румяных. Свежих. С корочкой. Нашлось на столе местечко и для крохотной алхимической плиты. Пылал алым пламенем кристалл. Раскалялось дно медной джезвы, и вода в ней шла мелкой рябью. У плиты выстроилась череда разномастных банок, содержимое которых цверг изучал пристально, куда пристальней, нежели незваную гостью.

– Я. Тельмой звать, – подтвердила Тельма.

Она отметила и серебряную масленку с куском отменного сливочного масла. И блюдце с сыром, порезанным тончайшими полупрозрачными ломтиками…

…и много иных мелочей, вроде кружевного подстаканника тонкой чеканки.

А после перевела взгляд на самого цверга.

Был он молод, пожалуй, можно сказать, почти непозволительно молод, едва ли не моложе самой Тельмы. Невысок, как сие водится за цвергами, вызывающе рыжеволос – а это уже наверняка человеческая кровь сказалась, поскольку среди цвергов Тельма такой масти не встречала. Волосы его отличались завидной густотой. На макушке он собирал волосы в пышный хвост, еще два завязывал на баках, словно дразня ту, нечеловеческую родню, которая к этакой вольности отнеслась бы без должного понимания.

Баки – это чрезвычайно важный элемент в убранстве цверга.

А вот бороду он брил – немыслимое дело. Или же попросту не росла? И подбородок, гладенький, мягонький, гляделся беззащитным.

Цверг разглядывал Тельму не менее внимательно.

И усмехнулся.

– Ну что, хорош? – Он щелкнул по кружевному воротнику, одернул черный жилет, расшитый традиционными золотыми монетами, которые указывали, что роду он принадлежит весьма знатному. – Или как?

– Или как, – отозвалась Тельма. – Мне Архив нужен.

– Поздравляю. – Он усмехнулся во все зубы, демонстрируя и золотой, этакое себе свидетельство совершеннолетия, а значит, и мастерства. Знать бы, в какой области. – Ты пришла правильно. А что именно, дитя человеческое, тебе в Архиве надобно?

– Старые дела.

– Надо же, какая неожиданность, – цверг покачал головой, затем вытер пальцы о край платка, того самого, служившего скатертью. – А я уж подумал, что ты решила навестить несчастного Гильдебрахта из любопытства или желания скрасить его одиночество беседой…

– У меня час остался. Меньше.

– Тогда иди, – цверг махнул рукой в сторону полок. – Бери, что нужно. Стол найдешь. Закончишь – поставишь на место. И будь добра, веди себя прилично. Архив все-таки… здесь память хранится.

Память хранилась в аккуратных серых папках, с виду совершенно одинаковых. Разнились лишь надписи на корешках, сделанные аккуратным же почерком. Папки стояли в шкафах. Шкафы выстроились вдоль стен. Изнутри Архив выглядел упорядоченным и огромным…

– По годам смотри, – донеслось откуда-то со стороны выхода. – На шкафах написаны. А на полках уже по алфавиту. Если не знаешь имени, то можешь в картотеке глянуть.

Цверг появился в проходе. В одной руке он держал изящную чашку, во второй – пирожок.

– Там несколько направлений классификации. По фамилии потерпевшего. По адресу. По фамилии следователя, который вел дело. По типу совершенного правонарушения…

– Спасибо.

Тельма сказала это вполне искренно.

Фамилия… какую искать? Мамину настоящую? Или ту, под которой ее знали? Адрес… Остров не относится к Третьему округу. Но и Мэйнфорд никогда не служил в округе другом, а если он вел дело, скажем, как и дело Безумного Ника, то и храниться оно должно здесь. Если не само, то хотя бы копия.

Еще бы цверг убрался.

Но нет, стоит, смотрит, если не сказать – любуется.

– В кино сходить хочешь? – поинтересовался он между делом.

– Нет.

– А в театр?

– И в театр не хочу.

– Брезгуешь? – Он облизал пальцы.

– Чем?

– Мною…

– Нет, – подумав, ответила Тельма. Она задержалась на развилке между двадцать третьим и двадцать четвертым годами. В этом прошлом папки потемнели, отсырели будто. И было их как-то слишком уж много. – Я не люблю кино. И театр.

– А что любишь? – Цверг склонил голову набок.

– Работу.

– Смешная. Я тоже люблю работу, но это еще не значит, что я должен жить исключительно работой. – Он отпил душистый кофе, запах которого дразнил Тельму. – Ладно, мешать не стану. К слову, время было шальным… очередная война… поэтому личности некоторых жертв так и не были установлены.

Тельма кивнула, давая понять, что учтет.

Двадцать второй… двадцать второй год занимал дюжину шкафов. И папок в них было несколько сотен. Некоторые – совсем тонкие, другие – пухлые, иные и вовсе толщиной с солидную книгу. Тельма провела пальцем по пыльным корешкам.

Фамилии.

И снова фамилии. Множество фамилий, которые совершенно ни о чем ей не говорили. И среди них единственная, которая и вправду волновала.

Не Деррингер.

Даже в этом ей отказали. Тельма тронула папку.

Пустота. Ни тени эмоций. И было бы странно ожидать иного. Кто бы ни ставил эту папку на полку, для него Элиза Деррингер была чужим человеком.

– Вот и я… – тихо сказала Тельма. – Ты уже заждалась, наверное…

Нелепо разговаривать с бумагами.

И смешно надеяться, что среди бумаг этих отыщется хоть что-то, способное скомпрометировать Гаррета. Но Тельме нужно знать, если не как все было на самом деле, то хотя бы как это представили.